"
"– У древних греков миф такой есть: вон там – слева, на скалах чудовище обитало, Харибдой называлось, а справа – другое чудовище – Сцилла. Тех, кто отваживался через пролив этот морской пробираться, чудовища поглощали. Отсюда и выражение пошло: «между Сциллой и Харибдой» – ну, когда с обеих сторон тебе опасность грозит.
Кондрат многозначительно хмыкнул. Справа, на склоне, поросшем лесом, вскрикнула потревоженная чем-то птица, и целая стая, снявшись с кручи, понеслась в долину. Купцы вздрогнули.
– Чур меня, чур, cвят, свят, свят, – закрестились купцы.
Показалась лагуна, отделённая от моря песчаной косой. Там приютились несколько судёнышек.
Я озяб от сырого прохладного воздуха и полез в каюту – согреться.
Но вот и Мессинский пролив позади. Мы вышли в Средиземное море. Волны стали побольше, и били в правую скулу. Судоходство здесь было оживлённым: нас обгоняли более быстрые суда, навстречу ползли пузатые египетские зерновозы и торговые суда различных размеров и разных стран.
На этот район распространялась власть турков.
Но мы знали: суда торговых людей они не трогали, и потому плыли спокойно.
Через неделю хорошего хода мы добрались до Стамбула. Полгода назад мы уже были в Босфоре. Только тогда было намного теплее. Пополнили здесь запасы пресной воды, переночевали – и снова в путь, теперь уже по Чёрному морю.
По мере того, как мы приближались к Крыму, температура опускалась. Если в Средиземном море матросы ходили по палубе без рубах, полуголые, то теперь и в рубахах было прохладно.
Мы прошли западное побережье Чёрного моря, и вскоре показался Крымский полуостров. Слева угадывались Крымские горы, скрытые пеленой тумана. Накрапывал мелкий дождь. Ветер дул порывами, раскачивая ушкуй.
А в Азовском море уже и суконные курточки натянули.
В пресной воде корабль осел, и кормчий Илья с беспокойством поглядывал за борт. Если будет буря, то и воды зачерпнуть можно – от поверхности воды до палубы было не больше полутора-двух локтей.
Однако погода стояла тихая, и мы, поднявшись по Дону, добрались до переволока.
Кондрат всё переживал – будет ли работать переволок, ведь на Руси ещё весна – правда, снег уже стаял, но было грязно и холодно.
Мы прижались к левому берегу Дона, привязали швартовы к врытым в землю брёвнам.
Надо было ждать, когда погонщики с волами перетащат встречное судно. Я смотрел на серые холмы, за ними – степные просторы, Дикое поле. А ведь когда меня угораздило провалиться во времени, я оказался где-то здесь.
