Мои комплименты девушка впитывала как губка воду. Я бы ещё говорил, да боярыни постеснялся. Будучи в Порте, наслушался цветистых восточных речей дворцовых подхалимов и поэтов и теперь сам мог бы расточать сладкозвучный елей.
Зардевшаяся Ксения была польщена.
– Я, нравлюсь? – кокетливо спросила она, немного смущаясь в присутствии строгой матери.
– Нет слов, я просто сражён твоей красотой.
Ксения крутанулась передо мной на одном каблучке. И впрямь хороша!
– Как себя чувствуешь?
– Как никогда! Ты просто чародей, Юрий.
– Рад слышать и видеть. Ничего не беспокоит?
– Нет, нет, нет, – пропела Ксения."
"Я уж и сам видел, что девчонка здорова. И первый признак этого – глаза. У здоровых людей они прямо блестят и светятся – радостью жизни и счастьем.
Осматривать девушку не стал. Такое платье служанки полчаса снимать будут. По европейской моде, на шнуровках сзади.
– На торгу говорят – в церкви тебя видели. Город в восхищении, только и разговоров.
Ксения снова зарделась.
– Ну что, Ксения, ты теперь здорова.
Прощай!
Я поклонился и вышел.
Шёл по улице не спеша. А хорошо-то как – воздух морозный, чистый, немного с запахом дыма. Человека вылечил. Как Ксения изменилась! Что было месяц назад и сейчас – два разных человека. Я был доволен, не скрою. К купцу зайти, что ли? Поделиться радостью? Так уж и сам небось в курсе, ещё раньше меня новость на торгу узнал. Так ведь и выпить потянет, нет – не пойду пока. Купец мужик здоровый, на выпивку горазд, и крепче меня.
У дома стояла крытая кибитка.
Неуж наместник прислал? Неплохо бы ему и расплатиться. Или на кол не посадил и посчитал, что и одного этого уже довольно для меня? В принципе, наместник – один из столпов царских, кои в каждом городе были, а я кто? Без роду, без племени – лекаришко неизвестный. Казнят – и не заметит никто моего исчезновения. Ну и чёрт с ним, чем богаче человек, тем жаднее. Забыть про него – и все дела.
Рассудив так, я открыл калитку и вошёл в дом. А здесь Александр собственной персоной, да не один – с ним ещё купчина незнакомый.
Похоже, поважней да побогаче Ксандра будет – шуба соболья расстёгнута, из-под неё однорядка с жемчужными пуговицами видна, а на шее – цепь золотая, толщиной в палец.
Надоели мне что-то богатенькие, глаза бы мои их не видели. Понтов много! Однако виду не подал, поклонился, здравия всем пожелал. Привстали купцы с лавки, ответный поклон отвесили.
Начали, как водится, с погоды. Говорил в основном Ксандр.
