Тогда, когда он водил меня на экскурсию по трекам, а потом держал крепко в своих объятиях, не давая удариться в панику из-за глупого лихачества Артёма? Или когда приехал по первому зову? А может, когда впервые поцеловал? Не знаю, да мне и неинтересно. Но чувство это, наполняющее светом и теплом изнутри, не даёт опустить руки. Ради него, ради того, чтобы смог оставить боль в прошлом готова рискнуть очень многим. Всем.
— Приехали, — говорит таксист, отвлекая от размышлений.
Протягиваю данную Роджером купюру, и, получив сдачу, выхожу на улицу возле байкерского клуба.
Несмотря на обеденное время, на парковке сияет хромированными деталями с десяток мотоциклов. Наверное, не стоило сюда приходить, но мне противна мысль сидеть, сложа руки. Надо попытаться хоть что-то сделать. Пусть и без особой надежды."
"Открываю тяжёлую входную дверь, молясь про себя, чтобы Викинг был на месте. Вряд ли он помнит меня, но мне очень нужно поговорить с ним. Потому что это важно.
— О, какая девочка, — говорит высокий мужик с длинной светлой бородой чуть не до пупа, преградивший мне путь.
Он примерно одного со мной роста — чуть выше ста семидесяти, но его широкая грудь и внушительное пузо делают его визуально почти гигантом. А ещё у него липкий масленый взгляд и мерзкая ухмылка на губах.
— Извините, я очень спешу, — пытаюсь придать голосу железную твёрдость, но поджилки трясутся, от чего не знаю, на сколько ещё хватит моей выдержки.
— Да прекращай! Посиди с нами, отдохни.
Делаю шаг в сторону, а он протягивает руку и резко хватает меня за запястье.
Настолько отвратительно чувствовать на своей коже прикосновения влажных от пота пальцев, что не сразу прихожу в себя. Мужик тем временем тянет меня на себя, но я упираюсь пятками в пол, чтобы избежать этой участи — быть пойманной в сеть чужих рук.
— Отпусти, — шиплю, вырывая руку. — Я буду кричать!
— И что, думаешь, сильно поможет? — Наклоняется ниже и меня окружает прогорклый аромат застарелого перегара и пота. Адский коктейль, от которого тошнота моментально подкатывает к горлу.
— Пойдём, милая, я ласковый, если будешь хорошо себя вести.
Господи, какой козёл! Но это я тогда, в тёмной подворотне растерялась, сейчас-то я на таком пределе, что лучше не доводить ещё больше, а то может случиться беда.
Открываю рот и ору, что есть мочи, у самой уши закладывает. Воплю протяжное “а-а-а” на одной звонкой ноте, срывая голос. Мужик отпускает меня и отшатывается, а я сползаю по стене, зажмуриваюсь и закрываю уши руками.