– Интересно, – протянул Макс, – а у самого Штильмана дети есть? Или доктор холостяк.
– Был женат, – ответил Фил, – отцом никогда не был. Живет в одном поселке с Кирпичниковыми, там же, где и Семипалатин.
– Странное совпадение, – удивилась я.
– А вот и нет, – возразил компьютерщик. – Они все когда-то работали в одном НИИ, а институту выделили участки.
Я пошла к холодильнику.
– Сейчас, похоже, у бывших коллег натянутые отношения. Семипалатин, правда, говорил, что у него с Сергеем Леонидовичем не дружеские, но нормальные отношения.
Да Лариса обмолвилась: «Мы с Кирпичниковым и Штильманом теперь вместе чай не пьем». Какая-то кошка там пробежала.
Я начала рассуждать вслух:
– Венедикт считает, что Афанасий мог погибнуть от болезни, которую вызвал вирус Каравани. Полной уверенности в правильности диагноза у него нет. Но вероятность того, что он прав, ученый оценил в семьдесят процентов. Высокая цифра. Семипалатин же сообщил: у Штильмана есть коллекция всяких вирусов.
А из интервью понятно: возбудитель Каравани у гинеколога есть в наличии. Интересно, какие отношения связывают Лазаря и Сергея Леонидовича? Вдруг они враги?
– Штильман за что-то ненавидит Кирпичникова, поэтому гинеколог взял из своей коллекции пробирку с возбудителем опасной болезни и отравил Афанасия? – уточнил Макс.
– Вроде того, – кивнула я.
Костин, который до сих пор сидел молча, встрепенулся.
– И как Лазарь это проделал? Уж небось Афанасий знал о натянутых отношениях отца с соседями.
Навряд ли он ходил к Штильману пить чай-кофе. И Лазарь, который когда-то учился вместе с Кирпичниковым и дружил с ним, мог быть в курсе, что Афанасий приемный ребенок Сергея. Чтобы сделать очень больно Кирпичникову, логичнее было бы отравить Петю, родного Сергею по крови.
– Гадаем на кофейной гуще, – вздохнула я, – хорошо бы найти того, кто знает, как развивались отношения Кирпичников – Штильман.
– В каждом коллективе непременно есть человек, который все про всех знает, – подсказал Марк.
– А вот и нет, – возразила я, – у нас такого нет.
Марк и Костин переглянулись, Володя оперся ладонями о стол.
– Лампудель! Наше бюро информации буфетчица Карелия Николаевна.
– Ошибаетесь, – возразила я, – Кара тихая, лишний раз слова не скажет.
Филипп стал двигать мышку по коврику.
– Ты жена хозяина, с тобой опасно языком молоть, ты сообщишь супругу про сплетницу, и Карелию выгонят.
