А Алевтина Михайловна получила другое место работы, ей поручили руководить новым детдомом на другом конце Москвы.
Сообщив все это, зять Сапиной спросил:
– У вас есть пятно-пчела на животе?
– Да, – пробормотала Кирпичникова, – и у меня в роддоме умер новорожденный сын.
– Ангелина Борисовна стала воцерковленным человеком, – вздохнул зять, – перед смертью она исповедалась. А когда батюшка ушел, рассказала мне эту историю, велела найти вас и сказать: мальчика зовут Афанасий Константинович Рыбаков. Теща всегда чувствовала свою вину перед ним, она не подпускала к ребенку потенциальных приемных родителей, лишила его возможности попасть в семью.
Кирпичникова замолчала. Афанасий растерялся и сказал:
– Хорошо, давайте сделаем анализ.
Рыбаков умолк.
– Вы прошли исследование? – поинтересовался Макс.
Афанасий кивнул.
– Да, с точностью девяносто девять и восемь десятых процента я являюсь сыном Алевтины Михайловны Кирпичниковой. У меня есть брат, сестра, племянник.
– Невероятная история, – поразилась я.
– Вы поддерживаете отношения с родней?
– Алевтина стала умолять меня поселиться рядом с ними. Я не большой любитель роскоши, жил в городе в небольшой трешке. Могу приобрести пентхаус, построить особняк, но зачем? Использую жилье, как гостиницу, только ночую там, остальное время я на работе. У Кирпичниковых огромный участок, домина в три этажа, прислуга, мне не очень привычно и комфортно там.
– Значит, вы все-таки поселились у матери? – уточнил Макс.
– Она очень просила, – вздохнул Афанасий, – прямо до слез.
И мне там все рады.
– Зачем тогда вы к нам пришли? – спросил Вульф.
– Хочу узнать, кто решил украсть меня. Почему отдал в приют? – объяснил Афанасий. – А они против!
– Родители? – уточнила я.
– Да, – подтвердил посетитель. – И им мои деньги точно не нужны, своих хватает.
– Никто, кроме вас, в семье не горит желанием узнать истину? – предположил Володя Костин.
– Верно, – поморщился Рыбаков, – они в один голос твердят: «Успокойся, главное, мы теперь вместе.
Зачем тратить нервы, деньги? Ничего мы не выясним». Но нельзя складывать руки, не сделав хоть одну попытку узнать, что случилось. Думаю, то ли мать, то ли отец что-то скрывают. Займитесь моей проблемой. Заплачу, сколько скажете.
– Можно попробовать, – без особого энтузиазма высказался Костин, – но с момента вашего рождения прошло немало лет.
– Мне очень не по себе, – признался Афанасий. – Тревога внутри живет. Беспричинная.
