Есть брезгливость, нежелание общаться с непорядочным человеком. Зла я ему никогда не желал. И даже благодарен за то, что Сергей сделал.
Венедикт замолчал.
– Ой, да ладно тебе из себя святого корчить, – вдруг подала голос Чернова. – Кто заявление в партком на Кирпичникова накатал?
Венедикт округлил глаза.
– Впервые об этом слышу."
"– Мне-то хоть не ври, – рассмеялась Надежда, – сижу я в кабинете, как сейчас помню, двадцать седьмое декабря на дворе. Голова идет кругом! Продуктовых заказов к празднику на сорок штук меньше выделили.
Директор велел составить список тех, кто талон не получит, строго предупредил: «Надя, чтобы народ желчью не плевался, найди тех, кто серьезно проштрафился: прогулы, опоздания, выговоры. Сходи к Николаю Петровичу в партком». Только я к Коле собралась, а он сам тут как тут, бумагу протягивает: «Ознакомься. Заява от Семипалатина». Я читаю и не знаю, как реагировать. Венедикт просит наказать Кирпичникова, который его супругу в свою койку уложил. Он тогда на Марине женат был, не на Ларе.
Бабы такие доносы часто строчили, мы их с Колей уговаривали забрать заявление, объясняли: «Сейчас ты на волне гнева глупостей натворишь, а что в результате? Мужика на парткоме пропесочат, да он от этого юбки другим задирать не перестанет. Зато с тобой насмерть поругается, может, разведется. Очередь на квартиру в конец передвинут, премию не получишь. Каков результат твоей литературной деятельности? Дети без отца, сама жаль одинокая, в коммуналке до старости прокукуешь.
Забудь пока обиду. Переедешь в новую трешку, там хоть убей кота плешивого. Но лучше послушай совет: не гони волну». Сколько раз я бабам ижицу читала! А вот мужики жаловаться по любовным вопросам не бегали. Да и кто захочет признаться, что жена от него налево вильнула? Один Веня такой нашелся. Я попыталась кляузника вразумить, а рычагов не было. Апартаменты у него есть, дачку построил, машину имеет. Коля упрашивать его стал, объяснил, что лично ему, парторгу, за моральное разложение в коллективе уши надерут, премии лишат.
Долго спорили, договорились так: Кирпичников не поедет на конгресс в Венгрию, вместо него институт отправит Семипалатина. Венедикт заяву уничтожает, никому ничего не расскажет. Так и сделали. Жалобщик улетел в Будапешт, Сережа ко мне, кулаком по столу стучит:
– Почему Веньку отправили? Меня оформляли!
Я ему что-то плету, вру, Сережа не верит, и тут Коля брякнул:
– Нечего чужих жен в свою койку укладывать.
Кирпичников к двери.
