Следующего удара не последовало. Граф развернулся и пошел к своей карете, полагая, что дело сделано.
Кидаться на него со спины я посчитал глупым и недостойным, а окликать себе дороже. Он врежет еще раз, чтоб я уже наверняка с ног скопытился. Атаковать его моей астральной волной тоже не имеет смысла. Графу это будет стоит секундной дезориентации, не более. Слишком уж мощная у него аура.
Я вспомнил, как ночью правил астральные каналы Шишка. Пока Боленский садился в карету, я его просканировал и обнаружил один важный силовой канал с признаками неустойчивости.
Видимо вспыльчивость графа не идет ему на пользу. Канал вместо сердечной чакры временно перенаправился на нижнюю. Когда он успокоится, канал вернется на прежнее место.
«Фиг тебе, родной, — подумал я, — за понты надо платить». Я послал свою астральную волну, закрепляя его канал там, где он сейчас находился. Граф ничего не заметил, а я с удовлетворением констатировал, что из мага прилично так приблизившегося к шестому уровню с таким расположением магических каналов он едва будет тянуть на пятый.
Все произошло за считанные секунды. Из лавки только сейчас выбежала Катя. Увидев мой расквашенный нос, кинулась ко мне.
— Макс, ты как? — она проводила недобрым взглядом тронувшуюся карету.
— Гаденыш мне нос сломал, — прогундосил я, а затем начал оседать на тротуар. Перед глазами поплыла радуга.
Катя помогла мне сесть и приложила платок к моему носу.
— Потерпи, я позову на помощь.
Она кинулась обратно в лавку, но хозяин успел закрыть дверь на замок, а затем повесил табличку с надписью «закрыто».
— Откройте, эй, — Катя задолбила кулачком в дверь.
Но хозяин скрылся в глубинах лавки. Очевидно, он не хочет связываться. Боленский покупает у него дорогие артефакты. Он не хочет портить отношения с Боленским. Подленько, конечно, но понять его можно.
На нашей стороне тротуара как-то резко перестали ходить люди. Видимо не один только хозяин лавки предпочитает от Боленского держаться подальше. Прохожие резко меняли маршрут, заходя в подвернувшиеся заведения или вдруг решив поймать извозчика.
— Макс, идти можешь?
— Могу… наверно…
Я попытался подняться на ноги, но меня повело как от тяжелого нокаута. Катя попробовала меня поддержать, но она всего лишь «легкая маленькая пружинка». Ей меня на себе не утащить.
Из-за дома вышел мусорщик, сухонький седенький старичок, катящий перед собой скрипучую тачку, на которой были свалены его рабочие инструменты: метла и совок.
