Дальше уже пешком добрались до бара, где сдали артефакты. Флакон с зельем малого исцеления ожидаемо тоже пришлось оставлять на хранение. Оно и понятно. Инквизиция не может позволить, чтобы такие чудодейственные зелья от всех болезней свободно гуляли по лицевому миру.
— Все, теперь домой, — Катя завела машину и заодно включила радио, — Просплю до десяти вечера.
По радио передавали новости о том, что на Вьетнам надвигается очень мощное цунами. В стране объявлено чрезвычайное положение. Власти начали эвакуировать прибрежное население вглубь страны.
— Кать, я лучше на музыку переключу, — предложил я.
— Ага, давай. А то меня срубает от этих новостей.
Под музыку доехали до дома и разошлись по своим комнатам. У меня хватило силы воли, чтобы завести на телефоне будильник, а затем рухнул в постель и мгновенно уснул.
В половине десятого проснулся с ватной головой и минут двадцать стоял под душем, чтобы прийти в себя. Освежившись, сделал кофе для себя и для Кати. Постучался в ее дверь, гадая, проснулась она или нет.
Катя открыла сразу, но вид у нее был растрепанный. Волосы торчали в разные стороны. Сама она стала походить на девушку востока, было теперь в ней что-то от индианки.
— Кать, кофе готов.
— Семь минут, Макс. Я быстро."
"На самом деле торопиться нам было не обязательно. Время еще начало одиннадцатого, до полуночи вагон времени. Так что мы не только выпили кофе, но и перекусили. А без пятнадцати двенадцать Катя уже принимала от старого авторитета очередную пачку стодолларовых купюр.
— Вы можете хотя бы мобилы не забирать? — возмутился я, — Вы чего боитесь? Что мы позвоним санитарам в психушку? Или в епархию?
— Э, парень, слышь, за базаром следи, — вскинулся Жорик, — Мы ничего не боимся.
— Оставь их, — сморщился старый авторитет, — Пусть сидят с мобилами.
Жорик буркнул что-то неразборчиво, но отстал. А когда мы зашли в церковь, мстительно бабахнул дверью за нашими спинами. Шишок попытался залететь в церковь вместе с нами, но защитный купол его не пропустил.
Он изобразил виноватый вид и остался снаружи.
С громким клацаньем дверь заперли на засов, в церкви установилась полная тишина. Рудик лежал в прежней позе на прежнем месте. Выглядел он мертвым. Мы с Катей приготовились к томительному ожиданию, но заскучать не успели. Тот, кто вчера пытался пробиться через защиту церкви, возобновил попытки, едва на циферблате показались четыре ноля.
— Кать, похоже опять опекун Рудика нарисовался.
