Это было что-то невероятное, запредельное! Я читал, что подобными навыками обладают рунологи четвёртой звезды. И то они непременно делают пассы руками. А Лисса… Она управляла рунами силой мысли. Хоп — и всё готово! — к концу монолога мужчина несколько воодушевился, голос его наполнился искренним восхищением.
— Слушаю тебя и не верится… — мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть, как Элли неверяще качает седой головой. Её недоверчивое настроение было для меня вполне понятным.
— Вот она проснётся и покажет…
Я не стала дослушивать их беседу: жажда победила и, разлепив словно набухшие веки, просипела:
— Пить…
— Ох, деточка моя!
Я же замерла в шоке: я почти ничего не видела! Сердце пропустило удар, ужас сковал члены.
— Я ч-что… ослепла⁈ — голос непроизвольно дрогнул. — Передо мной лишь смазанные тени…
Хоггейн поспешил пояснить:
— Ерайя обмазала тебе глаза и лоб какой-то мазью, — только после его слов я почувствовала, как что-то действительно причиняет некий дискомфорт, хотела рукавом рубашки отереть лицо, но Хогг перехватил мою руку и быстро добавил: — Сказала, чтобы не трогали эту ночь.
Так что со зрением у тебя всё должно быть в порядке.
Я кивнула и не стала трогать лекарство. Элли же заботливо приподняла мне голову и помогла напиться. Утолив мучившую меня жажду, заговорила вновь:
— Отец.
— В доме, кроме нас троих, больше никого нет, можешь просто по имени."
"— Нет уж, — решительно отказалась я. — Папа, отец, я отныне хочу называть тебя именно так, — и упрямо поджала губы.
Всё внутри меня было абсолютно согласно с подобным решением.
— Э-э, — прогудел телохранитель, послышался шорох, и уже ближе, — почему? — и столько надежды в интонации, что я невольно внутренне задрожала от волнения.
— Потому что так правильно. Ты спас меня минимум два раза. И душой переживаешь за меня. Или ты против? Если да, могу называть тебя «опекуном»…
— Нет-нет, — поспешил перебить Хогг. — Пусть будет отец… — он покатал это обращение во рту, даже повторил шёпотом ещё раз.
— Мне нравится. Я несу за тебя ответственность. И неважно, что ты мне не кровная дочь, но уже давно я считаю тебя своим ребёнком.
Я лежала с закрытыми глазами и довольно улыбалась.
— Элли, а ты моя тётушка. Самая дорогая и родная. Если ты не против, конечно.
— Нет! Буду тёткой! — голос бывшей экономки звенел от радости и слёз. — Похлёбка почти готова, скоро покормлю вас.
