Бяя! Фу! Снаружи я не ощущала никаких запахов, видать, их что-то блокировало, но вот внутри… Весь завтрак подкатил к горлу.
— Завяжи платком половину лица. Лаки он уже без надобности, он привык, — женщина протянула мне старую тряпку. — И ты со временем привыкнешь, — зловеще пообещала она.
Глава 11
— Слизни — это оттого, что они оставляют вот эту жижу за собой? — негромко спросила я у мальчика, вместе со мной чистившего жирного червя. — Внешне эти твари больше похожи на опарышей.
— Ага, из-за слизи, — кивнул тот.
— Ты же Лисса, дочь Хогга? — и посмотрел на меня полными любопытства глазами.
— А ты Лаки?
— Аха, — ответил ребёнок.
— Ты очень смелый, раз не боишься здесь работать, — похвалила его я.
— Мама одна уже не справляется, а младших кормить надо, потому, как только мне исполнилось восемь, я тут же напросился с ней.
— А как же отец?
— Нет его, сгинул в шахтах, когда добывал кристаллы. Ушёл утром и так и не вернулся, — мальчик едва слышно шмыгнул носом, но быстро взял себя в руки и продолжил, — отныне я за него, — и гордо округлил тощую грудь, хотел было что-то добавить, но окрик Жока его остановил:
— Нечего чесать языками, времени мало, успеть надо много, иначе день не зачтётся! Вы же не хотите получить плетей или завтра остаться без обеда?
Народ мигом активизировался.
И я тоже, перехватив щётку, зачесала гадину сильнее, та даже не дёрнулась, продолжая вяло жевать остатки зеленовато-коричневого мха.
Щётка двигалась вверх-вниз, монотонно вжих-ших-вших-ших.
Слизняк постепенно смещался вправо, мы следом за ним.
— Лисса, надо его перевернуть, — когда мы почти закончили, озадачил меня Лаки.
— Что? — не врубилась я.
— Просто встань вот сюда и повторяй за мной, толкай, — и навалился на жирное тело, я, чуточку поглядев за процессом, присоединилась. Начали толкать, и тут опарыш зашипел — ему явно не понравилось наше к нему бесцеремонное отношение: тварь приподняла голову и оглянулась на нас, из его беззубой пасти на меня дохнуло отвратительным смрадом.
— Не бойся, не укусит, — попытался успокоить меня малой, но у него слабо вышло. — Просто поторопись, их брюхо тоже надо почесать.
Я навалилась со всей дури, и мы-таки перевернули гада. Тот мигом заткнулся и вообще казался подохшим: тело обмякло, голова с шумом хлопнулась на землю.
— Мне ничего такого не рассказывали, — шепнула я напарнику, тот, перехватив щётку, стал счищать грязь, за плотным слоем которой виднелась голубоватая полоса на «животе» слизня.
