Со скрипом и спорами, но новые правила стали выполняться.
Рене с Лилу перебрались в столицу. Орка показала себя прекрасной помощницей, грамотной и деловитой.
Но главное Элли и Хоггейн были рядом со мной. Бывшая экономка взяла в свои руки всё замковое хозяйство, а отец возглавил охрану и стал моим советником. Я всегда могла к нему обратиться, когда сомневалась в каких-то вопросах. И пусть он не обладал нужными знаниями, но мог подтолкнуть в верном направлении.
Хэйвард продолжил заниматься шпионской сетью, раскинув её по всей горной гряде, и даже планировал пойти дальше — следить за соседними королевствами.
Стук в дверь оторвал меня от размышлений.
— Войдите, — откликнулась я, отрывая взор от ночного неба, видневшееся в приоткрытом окне. Шёл дождь и веяло холодом.
В кабинет ворвался Хэйв. В волосах мужчины блестели капельки воды. Он одним движением скинул плащ и быстро подошёл ко мне. Я встала ему навстречу. Мгновение и вот я в объятиях любимого человека.
— Как же я скучал! — Хэйвард зарылся носом в мои волосы, глубоко вдохнул.
Я потёрлась щекой о его каменной твёрдости грудь, ощутила родной запах и с удовольствием прикрыла веки.
— Долго ты, я уже начала волноваться, — прошептала в ответ.
— Рори не даст своего наездника в обиду, — в голосе любимого слышалась улыбка. — У меня есть новости: Роджер Лживый умер. Всех его приспешников показательно казнили на главной площади. Твои права, как наследницы Асбйорнов, восстановили. Если захочешь, в любой момент можешь вернуться и забрать свои земли.
— Нет уж. Мне и тут хорошо. Но… Земли лишними не бывают, не так ли? — хитро промурлыкала я.
— Всё так, любовь моя…
Мир сузился до тихого стука наших сердец, бьющихся в унисон. Его руки — надёжные, тёплые — бережно меня обнимали, даря чувство абсолютной защищённости и покоя. Запах его кожи смешался с ароматом дождя и ветра, а размеренное дыхание ласково касалось моей макушки. В этом коконе из нежности и любви время словно остановилось, растворилось в умиротворяющем тепле его объятий.
Хотелось замереть, растаять в этом моменте, впитать всей душой — такой простой и такой драгоценный миг абсолютного счастья.
— Алиса? — его голос, обычно властный, сейчас звучал непривычно мягко, почти уязвимо.
— М-м? — я откинула голову назад, оказавшись в кольце его рук, и взглянула в суровое красивое лицо. Хэйвард смотрел своими аквамариновыми глазами так пронзительно, что сердце замирало, а колени подгибались.
