Удар был чистым, профессиональным. Голова бывшего градоправителя с глухим стуком покатилась по помосту, а тело завалилось набок, заливая доски тёмной кровью.
Человек в красном плаще и несуразной шапке довольно усмехнулся, глядя на тело Эрика.
В его тёмных глазах плясало пламя жуткой беспощадности. Налюбовавшись результатом, он повернулся к безмолвным горожанам и, растягивая слова, предвкушающе заявил:
— С этого дня, мои подземные крысы, всё будет по-другому. Уж не сомневайтесь.
Глава 37
— Вот, блин! — зло прошипела я, устало отвалилась от арки и села на попу.
— Гений! Это придумал умнейший человек! Хотела бы я с ним познакомиться. И напроситься в ученицы. Хорошо, что ему не дали свободу и поставили в жёсткие рамки, иначе я бы не справилась без дополнительных знаний, коих в этом месте точно не сыскать, — криво усмехнулась я, смотря на рунную вязь, над которой билась уже несколько недель. Пальцы немели от долгой работы со стилусом, а глаза слезились от вглядывания в мелкие символы.
Но я не могла позволить себе отдых — время поджимало.
— Что тебя смущает? — Хэйвард вгляделся в печати, изображённые на арке — самой первой, отделяющей Варг от шахт. На его лице читалось напряжение — он знал, как много зависит от этой затеи.
— Все остальные арки простые, я с ними разобралась даже ни разу не вспотев, их делал кто-то другой или другие. А эта, старая, мудрёная, сложная. Создатель — крутой маг-артефактор, знаток рун. И не только нашего народа, он вплёл сюда символы из другого языка.
Благодаря тому, что всё же превалируют наши родные руны, я действую исходя из контекста.
— Будто идёшь по минному полю? — выдал босс.
— Ну почти, — кивнула я, подхватила свою фляжку с водой и сделала большой глоток.
Жизнь в Варге поменялась стремительно. Вот когда народ оценил мастера Эрика — в период, когда тот управлял городом, разумные были практически свободны.
Всё познаётся в сравнении, и Гун Ньюгорд стал сущим проклятием для всех нас."
"Резко подскочили нормы по добыче кристаллов в день.
Народ на фермах должен был справиться с чисткой не одного загона, а сразу двух. Не все успевали, потому столб на центральной площади теперь никогда не пустовал — кого-то каждый вечер секли. Не до смерти, но до жутких ссадин. Крики наказываемых эхом разносились по всему городу, заставляя матерей крепче прижимать к себе детей. Их подлечивал приглашённый лекарь, чтобы бедолаги могли встать на следующий день и отправиться на работу.
