Не успокоился на этом – разбил визуально полянку на квадраты и прошел еще раз. Пусто. Больше ничего здесь не было и быть не могло. Я начал рубить крест.
Взял елку, ножом и топором выбрал глубокие пазы для поперечин. С каждой стружкой в мох падала моя лютая тоска. Принес длиннющий медный провод без оплетки – как специально под прибор попался, для креста. Подумал, что умение делать кресты павшим – это наше, русское, у нас в крови. Привитое и впитанное через десятки поколений и сотни войн. Все на душе было и понятно без слов.
Сказал лишь: «Спасибо тебе за все, брат! Все, что могли, для тебя сделали. Если не захочешь здесь лежать один, дай знак. Осенью вынесем, ляжешь с товарищами». Любимая молчала, встав на колени перед крестом. Помолились, положили на холмик конфеты и сигарету. Тут же включили солнце – на одну неупокоенную душу в этом лесу стало меньше.
И мы пошли дальше. Странно, но все это случилось в мой день рождения, и неведомый людям потусторонний цикл завершился, закрылся некий небесный гештальт, все окончательно встало на свои места.
До следующей войны.
Южная Осетия
«Конец времен пришел, дальше – только тьма…»
Грузинский прорыв"
"Сложно, почти невозможно оспорить этот факт: в России любят Грузию, а грузины любят Россию. Все любят друг друга до полного растворения, до замещения самой последней клеточки в организме. Шашлык, вино, боржоми, Басилашвили, Мимино, Мцыри, Багратион и Кантария с флагом над Рейхстагом… Высокопарная фраза «русские – наши братья», пожалуй, только в устах грузина не звучит фальшиво.
Но это очень странная любовь, она почему-то не мешает нам люто ненавидеть и убивать друг друга. Почему? Корреспондент «Комсомолки» попытался найти ответ на этот вопрос, оказавшись под Цхинвалом с другой стороны линии фронта.
Я видел много кавказских республик, мне есть с чем сравнивать, и, пожалуй, только Грузия в итоге смогла стать государством без приставки «квази». Человек, впервые оказавшийся в чужой стране, остро чует любую, самую мелкую деталь незнакомой жизни и делает выводы, складывая их в цельную картину.
Трап к самолету подали через минуту после приземления. До суперсовременного аэропорта домчали мигом на нормальном автобусе, а не на чихающем «пазике» времен СССР.
Встречающий меня таксист не опоздал, а в самом отеле с корреспондента содрали совершенно европейскую сумму за номер, в котором из еврокранов нормально текла вода, было чисто и работал кондиционер.
