– Хорошо, – согласилась я, – тоже подумала, что насторожила Анастасию. Но не могу сообразить, чем именно. Врач встретила меня в штыки. Откровенно не хамила, но так держалась, что мне сразу захотелось уйти. Чай, кофе не предложила, прямого ответа ни разу не дала. Когда я поинтересовалась: «Петр и Агния к вам хорошо относились?» – собеседница не поняла, что задан вопрос, приняла его за утверждение и рассердилась. Зачем приглашать человека и так себя вести? Она могла ответить на предложение о встрече со мной: «Извините, я сейчас очень занята, в ближайшие недели нет ни минуты свободного времени».
Анастасия же не пожалела свой выходной день. Зачем? Чтобы нагрубить? Надеюсь, Овчаренко окажется иным.
Глава пятнадцатая
– Усаживайтесь поудобнее, – попросил Лев Михайлович. – Андрей просил меня поговорить с вами. Сразу хочу очертить границы беседы. Я не обсуждаю проблемы людей, с которыми когда-либо работал. Если у вас вопросы по конкретному человеку, то не смогу на них ответить. Хотя это неверная формулировка! Не имею права отвечать.
Психолог – хранилище чужих тайн, кладбище секретов.
– Нет, нет, – возразила я. – У меня теоретический вопрос: можно ли загипнотизировать человека так, что он забудет свое детство?
– На теоретический вопрос – теоретический ответ: да, – кивнул Лев Михайлович.
– Да? – переспросила я.
– Да, – повторил Овчаренко.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Поскольку Овчаренко не собирался продолжать беседу, мне опять пришлось взять инициативу в свои руки.
– Это трудно?
– Да, – согласился Лев.
– Наверное, не каждый специалист способен это сделать, – не сдалась я.
Овчаренко опять не захотел уточнить подробности.
– Нет!
Меня охватил азарт, я решила прорваться сквозь каменную стену, за которой спрятался психотерапевт.
– В наше агентство обратилась женщина. Она попала в ДТП, получила сотрясение мозга. После того как бедолага очнулась в клинике, у нее появилась уверенность, что она не она, а другая женщина.
– Так, – кивнул Лев.
– Клиентка знает имя, отчество и фамилию этой личности, – не умолкала я, – но та, о ком она говорит, была убита своим отцом в подростковом возрасте.
– Пьянство до добра не доводит, – изрек Овчаренко.
– Нет, дело не в пристрастии мужчины к алкоголю, – возразила я, – отец узнал об измене жены, убил ее, дочь-подростка и себя. Супругу понятно за что, себя в качестве наказания за преступление, а девочку из жалости, не хотел, чтобы она оказалась в приюте.
