Я пугаюсь, а мама, сунув мне в руки букет из гладиолусов, уходит. Я ринулась за родительницей, но какая-то противная тетка схватила меня и загудела:
– Ты уже взрослая, школьница, пошли в класс.
Я не хотела никуда идти, начала выворачиваться из рук незнакомки, но та держала меня мертвой хваткой.
– Помогите, – заорала я, – больно!
Мамочка оглянулась, бросилась назад, отняла меня у бабы и возмутилась:
– Что вы делаете?
– Звонок прозвенел, первые классы ушли, – ответила та, – а ваша кривляка спектакль устроила.
Я поняла, что меня сейчас разлучат с мамулей, отдадут противной тетке, и заорала во всю мощь детских легких:
– Не хочу туда!
Все взрослые вокруг начали смеяться, кто-то из старшеклассников сказал:
– А уж как я туда не хочу!
Ситуация стала совсем ужасной, я сообразила: дело совсем плохо, и поступила, как опоссум, который в момент опасности всегда прикидывается мертвым. Я упала на асфальт и затихла. Я хорошо знала, что мама не выдержит вида лежащей без движения дочки и вернет ее домой.
Так и произошло. В первый класс я пришла в середине сентября после долгих уговоров и обещаний подарить мне на Новый год все, что я захочу. Школьные годы девочка Романова провела, тихо ненавидя учебное заведение, мечтая поскорее его покинуть. Потом, спустя время я сменила имя, стала Евлампией. Но то, что я не один год отзывалась на Фросю, из головы не выбросишь. А у нашей новой клиентки, похоже, беда с памятью.
– Вот смотрите, – продолжала посетительница, – Нина Тимофеевна Осокина.
Гостья протянула Вовке бордовую книжечку.
– Вы абсолютно правы! Именно на это имя выдан основной документ гражданина, – кивнул Костин.
Нина прижала ладони к вискам:
– Внутри головы… голос твердит, что я являюсь Ириной Петровной Мальцевой!
Я быстро взглянула на Володю, тот, сидя с ласковой улыбкой, забормотал:
– Ничего удивительного. Тот, кто живет у нас в мозгу, часто ошибается. Он шутник.
– Вы мне не верите! – с отчаянием констатировала Нина. – Так я и думала! Купила себе какие-то таблетки, но не пью их.
– Почему? – осторожно осведомился Володя. – Лекарства помогают.
– Меня от них в сон клонит, – призналась Нина, – молчу про Ирину, но сердце чувствует: я – она! Ношу не свое имя! Пожалуйста, найдите меня! Найдите! Найдите! Найдите!
Посетительница зарыдала. Я быстро встала, налила из кулера воды, поставила стакан перед гостьей и, решив звать ее Ниной, осторожно спросила:
– Можете рассказать о себе?
– Что именно? – осведомилась женщина.
