Но мои печаль и страх уступили место гневу, когда я воззрилась на мать Кастила. Я вцепилась в этот гнев, позволила ему окутать гул в моей груди, заполнить пустоту там, где билось сердце.
Этот гнев с привкусом мощи и смерти сильно походил на тот, с которым я шла к Дубовому Эмблеру, но теперь я его контролировала.
Хотя и с трудом.
– Вы знали. – Я не сводила с нее глаз. – Вы знали, кто она и кем не является.
Кровь быстро отхлынула от лица Элоаны. Она отшатнулась.
– Пенеллаф…
– Где король? – спросил Грегори, выходя вперед.
Я резко повернула к нему голову, а вольвены предупреждающе зарычали. Слова сорвались с моих губ как кинжалы с отравленными остриями.
– Где король, ваше величество? – тихо поправила я тоном, до жути похожим на тон Кастила, когда он собирался оторвать кому-то голову.
Грегори замер.
– Где король, ваше величество? – повторил он.
Его раздражение ощущалось на моем языке как кислота, а неприязнь обжигала кожу.
Я склонила набок голову и вспомнила все. Затем что-то произошло, что-то вырвалось из самой глубины.
Оно сотрясалось от этой лжи, а затем освободилось, когда Кастил спас мне жизнь. Оно открылось, когда я стояла перед Никтосом и говорила, что не дам в обиду друзей. Замки́, которые это сдерживали, разлетелись на куски, когда я увидела, как упал Йен, а потом очнулась и обнаружила, что Кастила забрали. Это было совершенно новое осознание.
Я не Дева.
Не принцесса и даже не королева.
Я – бог.
Я осознала это раз и навсегда."
"– Я вам не нравлюсь, правда? – мягко осведомилась я.
По Грегори прокатился ледяной всплеск потрясения, но он быстро это скрыл и поднял подбородок.
– Думаю, ответ вам известен.
– Да. И знаете что?
Моя кожа гудела, заряжая воздух. С меня сорвалось серебристо-белое свечение, застилая края поля зрения. Свен подался прочь от Грегори.
– Мне глубоко наплевать, нравлюсь ли я вам или любому другому члену Совета. Это не меняет того, что я ваша королева, а тон и манеры, с какими вы ко мне обращаетесь, в высшей степени неподобающи.
Его щеки порозовели, и я натянуто улыбнулась.
– Не только потому что я ваша королева, но и потому, что я внучка Никтоса, и вы с таким неуважением говорите с богом.
Элоана резко втянула воздух, а я выпустила на поверхность вибрацию. Серебристо-белый свет залил комнату, отразился от стен и превратил стекло в сверкающие бриллианты. Свен споткнулся об угол полосатого ковра и схватился за кресло, чтобы не упасть. Я сделала шаг – мебель и окна задрожали.
