Мы ехали через Пустоши и прибыли в охотничью хижину с наступлением ночи. Нам пришлось остановиться. Все устали, а Тони… Я не знала, что с ней не так и чем ей нанесли рану, с которой мой дар не справился, лишь заживив кожу.
Я вспомнила стрелу прислужницы. С наконечником из тенекамня. Такое же оружие было у моей мамы той ночью, когда на постоялый двор нагрянули Жаждущие. С таким оружием были похоронены божества, и его же держали солдаты-скелеты. Я не могла вспомнить, какое оружие было у гвардейцев. Я тогда уничтожила тех, кто стоял передо мной.
Но прислужница сказала, что оно уложит меня на какое-то время. Я взглянула на Тони. Мог это быть тенекамень? Не потому ли мой дар срабатывал только до определенной степени?
Я посмотрела на свою руку. Перевернула ладонью вверх и в свете свечи увидела мерцающий брачный отпечаток. Я закрыла ладонь и зажмурилась от жжения в глазах.
Я не плакала.
Я хотела. Хотела поплакать по Йену. Поплакать по Лире. Поплакать по Тони, опасаясь, что она больше не откроет глаза. Хотела поплакать по Кастилу, потому что знала, с чем он столкнется.
Трудно представить, что он будет думать и чувствовать, зная, что брат не только предал его, но еще и стал одним из его тюремщиков.
Пока мы приближались к Атлантии, гнев возрастал с каждой милей. Если бы мы знали правду, кто королева на самом деле, мы бы лучше подготовились. Мы бы понимали, что она не может быть Вознесшейся. Мы бы понимали, что можно ждать чего угодно. Но вместо этого мы отправились на встречу, стреноженные ложью. Я ни секунды не верила, что Элоана не знала правду.
Возможно, знал даже Валин. Сведения, что они утаили, могли бы все изменить.
Потому что уже все изменили.
Из размышлений меня выдернул тихий стук. Я поднялась и скованно подошла к двери.
Там стоял Киеран.
– Не могу уснуть. И никто из нас не может.
За его спиной виднелись фигуры, сидящие вокруг небольшого костра. Он бросил взгляд поверх моего плеча.
– Как она?
– Все еще спит.
– Знаю, что ты не спала.
Я покачала головой и вышла на прохладный ночной воздух, закрыв за собой дверь.
Бросив взгляд на согнутые деревья, я вместе с Киераном подошла к остальным.
Вонетта подняла голову, когда я села рядом. Она предложила мне фляжку, но я покачала головой. Я уже извинилась перед ней и Киераном, но чувствовала, что нужно сделать это еще раз. Я открыла рот.
– Не надо, – перебила она. – Знаю, что ты хочешь сказать. Нет необходимости. Я понимаю. Мы все понимаем.
От сидящих вокруг костра послышалось согласное бормотание.
