Мы завернули за угол, и Кастил медленно открыл дверь.
– Чисто, – прошептал он.
Мы вышли в задний коридор на первом этаже замка. Судя по голым стенам и скудному освещению, им пользовались только слуги. Мы тихо пробрались до конца коридора, где висело алое знамя с золотым королевским гербом. До выхода оставалось несколько футов, когда Кастил негромко выругался. Схватив меня за руку, он задвинул меня себе за спину и шагнул вперед, вынимая меч.
В коридор кто-то вышел и остановился перед знаменем. Оказалось, что это молодая женщина с черными, как ночь, волосами, убранными назад и заплетенными в толстую косу.
Ее руки, верхнюю часть груди и шею покрывала прозрачная кружевная ткань черного цвета. Полоски более плотного материала бежали по кружевам, как лозы. Туника облегала грудь и живот и разлеталась на округлых бедрах. Разрезы по бокам открывали черные штаны и сапоги, зашнурованные до колен.
Это была не служанка. И дело даже не в одежде, а в изогнутых полумесяцем клинках у нее на боках – клинках из блестящего черного тенекамня.
И на ней была нарисованная или вытатуированная маска – темно-красная с черным, скрывающая почти все лицо. Маска поднималась над бровями, доходя до линии волос, и опускалась почти до челюсти с обеих сторон лица. Ее глаза были такого невероятно бледного серебристо-голубого оттенка, что казались почти бесцветными. Крылья. Маска напоминала крылья хищной птицы на фоне оливковой кожи.
Это… прислужница? Возможно, но она не вампир. У нее были эмоции.
Я чувствовала их за толстыми ментальными стенами.
– Здравствуйте, – довольно вежливо произнесла она. – Мы вас ждали.
Я потянулась к вольвенскому кинжалу, но Делано метнулся вперед, выхватывая меч из кровокамня…
Девушка двигалась с невероятной быстротой – размытое пятно черных кружев и темно-красного. Она крутанулась под рукой Делано, зажала его руку между своим и его телом и обхватила ногой его за пояс. Повернулась еще раз, разворачивая его от себя. Через мгновение она держала один изогнутый клинок у шеи Делано, а другой прижимала к его животу.
Никто из нас не двигался.
Кажется, нас всех ошеломило то, что мы только что увидели.
– Отпусти его, – заговорил Кастил тем же властным приказным голосом, которым принуждал подчиниться. – Сейчас же.
Она взглянула на него.
– Отпущу, когда буду к этому готова.
По мне и Кастилу прокатилось потрясение. На эту женщину принуждение не действовало. Мое сердце тяжело сжалось.
