– Какой-то Вознесшийся полагает, что имеет право просить аудиенции?
– Это не какой-то Вознесшийся, – заговорила Вонетта, выходя вперед. Кастил стиснул челюсти. Ее окутывала тревога, и я знала – она не хочет говорить то, что собирается сказать. – Он утверждает, что он – ее брат, Йен Бальфур.
Глава 30
Я бросилась вперед прежде, чем это поняла, и остановилась перед Вонеттой.
– Ты?..
Я замолчала, чтобы дать сердцу успокоиться. Я не знала, приехала Вонетта на лошади или бежала в вольвенском облике.
Так или иначе, я понимала, что она не останавливалась. От нее веяло усталостью. Я взяла ее за руки.
– С тобой все хорошо?
– Я в порядке, – ответила она. – А ты?
– Не знаю. – Мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. – Ты его видела?
Мгновение она колебалась, затем кивнула, и я целиком сосредоточилась на этой секунде.
– Ты с ним говорила? Он хорошо выглядит? – спросила я, а Кастил положил руку мне на плечо. – Он выглядит счастливым?
Она сглотнула и бросила быстрый взгляд через мое плечо на Кастила.
– Не знаю, счастлив ли он, но выглядел вполне здоровым.
Ну конечно – откуда ей знать, счастлив ли он? И я сильно сомневалась, что они тепло представились друг другу. Я открыла рот, закрыла, потом начала опять:
– Он… он – Вознесшийся?
– Он вышел ночью. – Вонетта схватила меня за руки и резко выдохнула. – Он… – Она начала заново: – Мы чувствуем вампиров. Он Вознесшийся.
Нет.
И хотя мне следовало этого ожидать, я задрожала, и вся моя суть восстала против того, что я услышала.
Кастил провел рукой по верхней части моей груди и обнял сзади. Склонив голову к моей, прошептал:
– Поппи.
Нет.
В груди все сжалось, и горе вцепилось в меня когтями. В горле возникла горечь. Я же знала. Кастил говорил, что, по его мнению, Йен вознесся. Это не должно было стать для меня новостью, но в глубине души я надеялась… молилась, что это не так. И дело было вовсе не в том, что это подтверждало: либо у нас только один общий родитель – безымянная мать, либо вообще ни одного.
Меня это не волновало, потому что он все равно мой брат. Я лишь хотела, чтобы он оказался таким же, как я, и вознесся во что-то другое. Или чтобы не стал вампиром. Тогда передо мной не возник бы выбор, о котором я только что говорила королеве Элоане.
– Мне жаль, – прошептала Вонетта."
"В горле горело. Я закрыла глаза.
