Я вдруг поняла, что после его возвращения у них не было возможности даже поговорить.
Она бросилась вперед, зацепившись за угол кремового коврика. Кастил подхватил ее прежде, чем она упала. Она со смехом обвила его руками.
– Я так обрадовалась, когда услышала, что ты собираешься навестить нас сегодня. Ты только посмотри на себя.
Она отстранилась и обхватила ладонями его лицо. Пригладила его волосы.
– Посмотри на себя, – повторила она и обняла его снова, крепче и дольше, чем в первый раз. Кастил не только позволил, но с радостью приветствовал объятие.
Глядя, как он обнимает мать, я смягчилась… Он же Кастил, Темный. Я видела, как он сносил головы, даже глазом не моргнув, вскакивал на деревья и клыками разрывал глотки. Он поразительно силен и ужасно жесток, и тем не менее в этот момент он был всего лишь мальчиком в объятиях матери.
– Мама. – Его голос охрип. – Ты мне ребра сломаешь.
Она рассмеялась, легко и счастливо, отодвигаясь от него.
– Это трудно сделать. – Она опять прижала ладонь к его щеке. – Ты что, стал выше?
– Нет, мама.
– Уверен?
– Этот мальчишка перестал расти давным-давно, примерно в то время, когда перестал нас слушать, – заговорил наконец его отец, и в его тоне, несмотря на смысл сказанного, звучала любовь.
Она опять рассмеялась, похлопав Кастила по щеке. Наверное, она сказала еще что-то, потому что он кивнул и шагнул в сторону. Он протянул руку ко мне.
– Мне хотелось бы должным образом представить мою жену, – произнес он, и теплые медовые глаза встретились с моими. – Пенеллаф.
Не разрывая наш зрительный контакт, я вышла вперед и вложила свою руку в его. Он пожал ее, и мое чутье заполнил сладкий вкус шоколада. Медленно выдохнув и вернув ему пожатие, я посмотрела на его мать. Может, сказались годы, проведенные в роли Девы, потому что меня вел инстинкт, не имеющий никакого отношения к гулу, который вибрировал в моей крови. Я поклонилась в пояс и выпрямилась.
– Для меня честь познакомиться с вами официально. – Слова спокойно текли с моих губ. – Кастил так тепло о вас отзывался.
"
"От Кастила потянуло весельем, но от его матери я ощутила словно бы всплеск холодной воды, слегка смешанной с недоверием. Как будто она только сейчас меня увидела. Может, она и в самом деле впервые посмотрела на меня с того момента, как я вошла в комнату. Я ничуть не сомневалась, что ей известно о случившемся в Пустошах, поэтому не могла винить ее в изумлении при виде меня – относительно нормальной, не похожей на охваченного жаждой крови вампира.
