Кастил играл моими волосами, и мы болтали о том, что я видела вчера. Я довольно поэтично описывала замороженный десерт, который мне довелось попробовать.
Мы ненадолго замолчали, и я стала убеждать себя, что давно пора вставать. В этот момент Кастил спросил:
– Когда ты исцелила вчера девочку, ты не заметила какого-нибудь изменения в своих способностях?
– Вообще-то нет, – ответила я, выписывая на его груди восьмерки. – Ну, я не уверена. Когда исцеляла раны Беккета, мне не нужно было думать об этом. Исцеление произошло само собой.
Но на этот раз мне пришлось сделать то, что обычно делала раньше."
"– Думать о счастливых моментах? – Он накручивал на палец прядь волос.
– Да. Я вспоминала нашу свадьбу. – Я подняла голову и положила подбородок ему на грудь. Он ласково улыбнулся. – И думала, как несправедливо, что девочка умирает, и я…
– Что?
Я прикусила губу.
– Это покажется глупым, но, держа руки на девочке, я думала, что еще не поздно – что она будет жить.
Он окинул взглядом мое лицо.
– Ты знала, что она уже умерла?
– Я…
Я начала отрицать, но остановилась, вспомнив, что сказал Кастил вчера утром.
Я больше не могла позволить себе отрицать. Он говорил о короне, но та же логика была применима и здесь.
– Я не могла с определенностью сказать, что девочка умерла, но она была к этому близка.
Он медленно раскрутил прядь моих волос.
– Тогда ты либо силой воли оставила ее душу, либо вернула ее к жизни, Поппи.
Сердце забилось быстрее.
– Мне это трудно принять, но, думаю, да.
– Я поднялась на колени, и волосы окутали мои плечи. – Логично, что я могу это делать, если учесть, кто такой Никтос, но это…
– Чудесно. – Он осторожно высвободил руку из моих волос.
– Я собиралась сказать «тревожно».
Он сдвинул брови.
– Ты дала ребенку второй шанс. Разве это не изумительно?
Я посмотрела на руки, не зная, как выразить мысли.
– Просто эта способность… такая мощная в пугающем смысле.
– Объясни.
Я со вздохом покачала головой.
– Знаю, люди, видевшие, что случилось вчера, приняли меня за божество…
– Полагаю, они приняли тебя за богиню, – возразил он.
– Между божеством и богиней есть разница.
– Ладно. Они приняли меня за богиню. Но мы оба знаем, что это не так, – отметила я, а он поднял бровь. Я закатила глаза. – В любом случае, поступать так – все равно что играть в бога. Похоже, это способность, которой можно злоупотребить, даже не сознавая этого – конечно, если я вообще смогу это повторить.
Он некоторое время молчал.
