Я таращилась на его согнутую спину, а затем подняла взгляд на целителя, который не верил, что я могу помочь, и злился, что я даю родителям напрасную надежду. Он тоже склонился, прижав одну руку к груди, а другой опираясь на землю. Люди за кованой оградой тоже больше не стояли на ногах. Они опустились на колени, приложив одну ладонь к груди, а другую – к земле.
Я повернулась к Кастилу. Он поймал мой взгляд и удерживал, перемещаясь на одно колено. Правую руку он приложил к сердцу, а левую опустил на землю.
Этот жест… Я его узнала.
Примерно так меня приветствовали вольвены, когда я прибыла в Бухту Сэйона. Но я поняла, что видела такое и раньше. Так делали жрецы и жрицы в Солисе, когда входили в храмы, тем самым признавая, что находятся в присутствии богов.
«Ты богиня».
У меня бешено заколотилось сердце. Я уставилась на Кастила. Я не…
Я даже не могла заставить себя закончить эту мысль, потому что не знала, кто я. И никто не знал. Я перевела взгляд на девочку, которую по-прежнему крепко обнимала мать, а теперь и отец.
Я… больше не могла исключать такую возможность, какой бы невероятной она ни казалась.
– Мама.
Голос девочки привлек мое внимание. Она обхватила шею матери, а отец обнял обеих, поцеловав в макушку сначала дочь, а затем мать.
– Мне снился сон, – сказала девочка.
– Сон? – Глаза матери были крепко зажмурены, но слезы текли по щекам.
– Там была леди, мама. – Девочка приникла к ней теснее. – Она…
Ее слова прозвучали приглушенно, но следующие она произнесла отчетливо:
– Она сказала, что… сила всегда со мной…
«Сила всегда с тобой»…
Странно знакомые слова.
Мне казалось, что я их уже слышала, но никак не могла вспомнить, кто их говорил.
Кастил поднялся, и я словно в тумане следила, как он с текучей грацией идет ко мне. Если бы мне сказали, что он бог, я бы ни на секунду не усомнилась.
Он остановился передо мной, и мое мятущееся восприятие сосредоточилось на нем. Я сделала вдох, полный специй и дыма, согревший мою кровь.
– Поппи, – произнес он с жаром и провел большим пальцем по шраму на моей щеке.
– Твои глаза сияют как луна.
Я заморгала.
– Все еще сияют?
Он улыбнулся, и на щеке обозначилась ямочка.
– Да.
Не представляла, что он сказал другим, но знала, что он говорил с ними со спокойной уверенностью человека, который всю жизнь был облечен властью. Я сознавала лишь то, что он вел меня мимо людей, мимо мужчины, который так паниковал, а сейчас стоял на коленях, не сводя с меня глаз, а его губы снова и снова шептали: «Спасибо».
