Он повернулся к нам. У него на плече висела сумка, а к поясу были прикреплены несколько мешочков. Я сразу поняла, что это целитель.
– Ваше высочество, я должен извиниться за беспорядок, – произнес он.
От его лысой головы отражалось солнце. Глаза у него были ярко-золотыми, и я поняла, что целитель атлантианец.
– Я сказал родителям, что ребенка невозможно спасти и она скоро вступит в Долину. Ничего нельзя поделать. Но они настаивали, чтобы вы приехали с-сюда.
Он запнулся на последнем слове, когда посмотрел на меня.
Его горло дернулось – он сглотнул.
– Они слышали, что она…
– Я знаю, что они слышали о моей жене, – заявил Кастил, а Делано двинулся вперед. – Это не беспорядок.
– Но ребенок, ваше высочество. У нее серьезные раны, несовместимые с жизнью. Даже если ваша жена может облегчать боль прикосновением и сращивать кости… – В голосе целителя явственно прозвучало сомнение в таких способностях. – Раны ребенка гораздо серьезнее.
– Мы посмотрим, – ответил Кастил.
Я резко вдохнула, и мы вошли в ворота. В саду толпилось много людей.
У меня пересохло в горле, когда я попыталась разобраться в том, что чувствую от них. Я… ощутила горький вкус паники и страха. Они пропитывали воздух, но волоски на моих руках поднялись от мощной, жгучей боли. Проходя через мое чутье, она окрашивала голубое небо в темно-красное и затемняла землю, пачкая цветы, о которых заботились с любовью. Я ощущала волны агонии, словно мою кожу царапали тупой бритвой.
К нам повернулся бледный мужчина. Он провел руками по голове, дергая пшеничного цвета волосы, и уставился на Кастила.
Сквозь всепоглощающую боль, разлитую вокруг, пробились шок и горечь ужаса. Его паника была такой сильной, что казалась осязаемым существом.
– Я ее не видел, ваше высочество! – воскликнул мужчина, оглядываясь через плечо. – Я не видел ее. Боги, мне так жаль. – Пошатываясь, он направился к нам. – Мне так жаль.
Кастил мягко заговорил с ним, а Делано двинулся вперед, протискиваясь сквозь толпу. До меня донеслись сдавленные крики и рыдания, которые почти заглушали голос и перехватывали дыхание.
– Я привел помощь, – сказал отец. – Ты слышишь меня, Марджи? Она попробует тебе помочь…
У меня сжался желудок, когда я увидела маленькое обмякшее тельце, которое прижимала к груди женщина, стоящая на коленях. У обеих были рыжие волосы. Отец склонился над головой малышки. Те душераздирающие звуки издавала женщина. Ее эмоции метались от ужаса к горю и неверию в происходящее.
– Ну же, девочка, открой глазки для папы.
