С Кирой мне еще предстояло познакомиться, и я надеялась, что это произойдет скоро. Хотелось поблагодарить ее за одежду.
– С ней все хорошо?
– Все прекрасно. – Джаспер улыбнулся, и суровые черты его лица смягчились. – Проспала всю заварушку.
Я вскинула брови.
– Правда?
Он кивнул.
– Она всегда спала крепко, а сейчас, в ожидании малыша, может проспать пришествие богов.
– Вот, – объявил Киеран, опуская книгу на колени и взглянув на Кастила. – Ты видел их без маски?
– Видел, – протянул он. – Сначала решил, что меня подводит зрение, а потом мой отец сказал что-то вроде «Что за хрень?».
И я понял, что это вижу не только я.
Я на мгновение отвлеклась, представив высокую зловещую фигуру – его отца – и то, как он это произносит. Киеран похлопал по странице, я опустила взгляд, и у меня сжался желудок, когда я увидела набросок чернилами – изображение существа, как те, которых мы встретили во дворе. Рисунок был очень достоверным – голова, узкие щели глаз и больше ничего, только гладкая кожа. Впрочем, художнику действительно больше нечего было запечатлеть, кроме общих очертаний мужской фигуры с хорошо развитой мускулатурой.
– Как они дышат? – спросила я, потому что этот вопрос казался мне очень важным.
Кастил изогнул губы, а Киеран закрыл глаза.
– Это гирм, – заговорил Джаспер, поднимаясь из кресла, чтобы взглянуть на рисунок. – Им не нужно дышать, потому что они не живые.
Я озадаченно сдвинула брови.
– Как такое возможно? Как можно ходить, взаимодействовать с людьми и не быть живым?
– Такой же вопрос можно задать и про Жаждущих, – сказал Кастил.
– Они реагируют на окружающих. У них есть рты, их тела совершают дыхательные движения. Они испытывают голод. – Он опустил стакан на колено. – Но неужели ты считаешь их живыми?
Тут и думать было не о чем.
– Нет, – ответила я и посмотрела на рисунок. – После превращения – нет. Они больше не живые. По крайней мере, в них ничего не остается от смертных.
И это печально, потому что когда-то все они были смертными – людьми, которые жили и приходились кому-то дочерями или сыновьями, друзьями и возлюбленными, а потом Вознесшиеся вырвали из них все.
Я сжала мягкую ткань халата. Вознесшиеся уничтожили неисчислимое количество жизней. Они могли так же поступить с Йеном и Тони, разрушив все, что делает их самими собой.
Их необходимо остановить.
– Разница в том, что гирмы никогда не были живыми, – объяснил Киеран, проводя пальцем по фразе, которая мне казалась каракулями на странице цвета слоновой кости.
