Адам Флориан сказал Ядринцеву:
— Не очень-то грустите! В нынешнем году летом надпись возникнет вновь, только уже на склоне Юрточной горы, и там еще будет герб и флаг Польши, и это будет видно всему городу. Это будет прекрасно, и вы сможете увидеть, как шпики работают косами. Пусть еще попотеют! Прошу за стол!
Потанин предложил первый тост за свободу.
Разговор за столом пошел откровенный. Сибиряки угнетены не меньше братьев-поляков. Империя всех держит за горло железной лапой. Погрязли в коррупции, в разбое. Хотя бы нынешние губернские власти взять… Разбои среди бела дня, никто не уверен, что проживет еще один год или даже месяц.
Уже днем на улицах убивают и раздевают. И это творится в те самые дни, когда Томск уже соединен телеграфом с Москвой и Петербургом! Ведь буквально на днях открылась на Почтамтской телеграфная контора!
Войтек сказал:
— Нас, поляков, ни за грош садят в тюремный замок. А знаете, кого я встретил недавно в центре Томска? Был такой главарь банды, по кличке Рак. Он бесчинствовал прежде и в Польше.
Когда он бежал из Краковской тюрьмы, о том писали все газеты. Он сам маленький, как ребенок, спер в тюрьме у одного надзирателя зонт и спрыгнул с ним из окна с пятого этажа. Высота там огромная, но он спустился на зонте, как на парашюте. Веса-то в нем почти никакого, голова одна, а тела-то, можно сказать, и нет."
"Да… и вот этот Рак проехал мимо меня в шикарном экипаже, пара каурых жеребцов такая, что и графу какому было бы не стыдно. Разве полиция не знает о его делах? Да его личность такая приметная, что ни с кем не спутаешь.
Но бандиты всегда откупятся, и церберы эти ловят людей, жаждущих свободы, и мучают их.
Адам Флориан нажал пальцем на сучок в стене, она раздвинулась. Обнажился тайник.
— Смотрите! — сказал Флориан, — вот это портрет графа Августа-Мориса-Беневского!
Все посмотрели на двухметровый потрет красавца в польской военной форме. Он был в рыцарских доспехах и с большим бантом на груди.
Граф Беневский поднял восстание в ссылке на Камчатке, увел корабль со ссыльными на Мадагаскар.
После он был в Париже любимцем французского короля. Свободолюбивый граф был одарен чинами и орденами.
Затем Адам-Флориан вынул из тайника саблю с серебряной рукоятью, и поляки стали по очереди благоговейно целовать лезвие. Это была сабля самого Тадеуша Костюшко [5] бережно здесь сохраняемая. А может, кому-то хотелось верить, что это сабля самого Костюшко. Вера ведь всегда помогает.
Одна из стен тайника была украшена резьбой по дереву.
