Раненные взрывом в ноги, под прицелом многих стволов, некоторые вожди все же попытались отстреливаться. Но их смяли, сбили на пол, связали.
Вождей пытали в контрразведке. Федору Соколову срезали часть кожи со спины и сломали лопатку. Михаилу Солдатову отрубили полступни. Иннокентию Григорьеву сломали позвоночник, прокололи шомполом уши. Шутили, мол, на том свете будешь серьги носить, морда твоя цыганская!
Вождям было больно, но они не хотели радовать врагов. Они теряли сознание, но не просили пардону, лишь изредка глухо рычали, что вряд ли можно было принять за слабость.
Иногда с их губ слетал мат. Ругались матерно и их истязатели. И те, и другие были русскими людьми. А вот нерусских — Яна Бредиса и Карла Ильмера пытали так, что те не дожили даже до суда. Да и то сказать, разве есть на свете более терпеливые люди, чем русские? Скажем по секрету, что таких людей на свете нет.
Морозы, метели…
Первые морозы сменились оттепелью. В пасмурном небе над Томском из облаков вынырнул аэроплан с кругами на крыльях. Он появился, как привидение, и тут же исчез за стеной бора.
Те, что видели его, могли думать все что угодно.
А в это время Верховный правитель Александр Васильевич Колчак, сошел с аэроплана, приземлившегося на расчищенной от снега поляне, и принял в свои руки красивую спутницу, Анну Темиреву, дочь ректора Мос-ковской консерватории. На лесной дороге их уже ждал черный закрытый автомобиль. Гости покатили в сторону Томска.
В этот день в зашторенном здании Макушинского просветительского дома, занятого Николаевской военной академией генштаба России, состоялось секретное совещание Правителя с представителями интернациональных, и сибирских военных группировок.
Вырабатывались планы обороны. Рубеж по Иртышу нами проигран, противник рвется к Оби. Александр Васильевич выслушал все мнения. И требовал — держать рубеж по Оби!
На дворе было уже темно, когда Правитель поместился в тот же черный автомобиль и отправился с подругой в старинное трактовое село Спасское. Небольшое в две улицы село протянулось вдоль реки Томи.
В этом месте река делала резкий поворот и как раз в излучине была поставлена небольшая, изумительной красоты церковка. За нею — заснеженная река с черневшими двумя островками у противоположного берега. Пахло хвоей, снежной свежестью. Лишь два-три огонька светилось в этот час во всей деревне. В церковном окне вздрагивал язычок слабой свечи. В свете месяца искрился лед на реке. Большие белые хлопья медленно падали и бесшумно ложились на леса и поля.
