Гришин наполнил рюмки, — давайте, братья, за Сибирь!
Выпили еще за дружбу, за общее дело.
Анатолий Николаевич взял яйцо, и сказал Гришину, — а ну, бери яйцо, давай стукнем, и посмотрим — чье расколется. А ты при этом желание загадай!
— Уже загадано, — сказал Гришин.
Стукнули. Раскололось яйцо в руке у Гришина.
Анатолий Николаевич улыбнулся:
— Я этим искусством еще в детстве овладел. Мы на Пасху крашеные яйца с горки катали. Чье — до самого низа докатится и не разобьется, тот и победил. Или стукались, вот как с вами.
Я все удивлялся: отчего это всегда цыганята в таком деле побеждают. Однажды они мне открыли секрет. Вытачивается из дерева яйцо, красится. Не отличишь от куриного, стукайся им, всегда победишь, надо только незаметно вытащить его из кармана. Теперь на каждую Пасху с собой в кармане деревянное яйцо ношу, вот смотрите!
Анатолий Николаевич достал из кармана крашеное яйцо изо всех сил стукнул им по столу.
— Вот видите?
— Ай да обманщик! — укорил его Алексей Николаевич.
— Это что! — сказал Пепеляев, — меня цыганята еще одному делу научили. А как вы думаете, почему я всегда выигрываю в карты?
— Почему же? — воскликнули собеседники разом.
— Это большой секрет. Но вам как хорошим людям скажу, чтобы больше никому — ни слова.
— Никогда!
— Хорошо. Значит так. На Пасху в ночь надо пойти в храм, имея в кармане колоду карт. Вы стоите и ждете, как только священник воскликнет — «Христос Воскресе!» Надо стукнуть себя по карману, в котором лежат карты, и шепотом сказать: «Карты здеся!» Сколько раз священник возгласит — «Христос Воскресе!», столько раз надо хлопать себя по карману и шептать.
Зато потом, пока эта колода вся не порвется, вы всегда будете ею выигрывать, поняли? А потом и с новой колодой надо все повторить в том же порядке.
— Попробуем! — озадаченно посмотрел на него Алексей Николаевич.
— Только в следующую Пасху, нынче уже поздно, — пояснил Пепеляев."
"— Хорошо! Теперь моя очередь удивлять, — сказал Гришин. — Идемте-ка в лес.
Сперва надо переобуться в бродни.
Все дружно обулись в бродни, эти удивительные сибирские сапоги, не пропускающие влагу, с голенищами, доходящими до паха.
Они петляли по узкой еле заметной тропинке, она то исчезала совсем, то появлялась снова. По склонам оврагов еще лежали проплешины не растаявшего снега, от них веяло холодом и по краям их росли сибирские тюльпаны, трогательно нежные и голубые. Их сибиряки именуют кандыками или же подснежниками.
