— Ах, ты сволочь! — воскликнул Ли Бо на чистейшем русском языке, — как ты смел врываться в баню, когда я еще не вышел из нее?
— Я не знал, что ваша милость не совсем китаец, а только частями! — воскликнул ошарашенный Федька. — Знал бы, ни в жисть не посмел бы.
— Хорошо. Я тебе дам денег, и ты будешь молчать, о том, что здесь видел, — сказал Ли Бо. Если же проболтаешься, то Ли Хань прикажет тебя зарыть живьем. И зароют. И не думай, что сможешь убежать, найдут. Молчать! — воскликнул Ли Бо и прищелкнул пальцами, уставясь Федьке в глаза.
— Молчу, молчу! — залепетал Федька, он словно в туман окунулся, шатаясь на ватных ногах, кое-как нашел дверь, которая вела в предбанник. В висках у Федьки стучало одно слово:
— Молчи!
Ли Бо вскоре тоже вышел в предбанник, надел халат и обул теплые войлочные туфли, протянул Федьке сотенную ассигнацию:
— Помни о том, что я тебе сказал, крепко помни!
— Так точно, ваша милость.
— И не разговаривай со мной, я по-русски не понимаю, понял?
— Так точно ваша милость.
Однажды принесли с базара семечки для обезьянок, завернутые в кульки, сделанные из страниц «Сибирской газеты».
Федька высыпал из одного пакета семечки обезьянкам и увидел в газете портрет человека, который был теперь частично китайцем, хотя на газетном потрете он был вовсе не узкоглаз, а вместо короткой стрижки имел пышные кудри. Вот тут Федька сильно огорчился, что в грамоте не силен.
Через неделю в обезьянник веселый русский бородач привез в коробе ореховый жмых. Федька кинулся разгружать вкуснейший этот жмых, на ходу отгрызая крепкими зубами то от одной глыбы жмыха, то от другой.
Бородач-возчик усмехнулся и сказал:
— Я его и сам целый день жую! Пользительно для желудка, да и силу мужскую увеличивает. Па-алезный корм для ваших животин! А в наше время, когда лавки хлебные не работают, и муки ни за какие деньги ни на одном базаре не купишь, так этому жмыху будешь рад за милую душу.
Тогда Федька спросил возчика — обучен ли тот грамоте?
Оказалось, что тот окончил три класса церковно-приходской школы.
— И мелкие буковки в газете можешь читать?
— А то как же? — гордо ответил возчик.
Федька вытащил из-за пазухи газету и подал ее мужику:
— Вот тут господин изображен, чего про него пишут?
— А этот-то? Про него мы давно уж читали. Газета-то старая. Сбежал сей господин. Кровь, вишь, из баб высасывал, да так что до смерти! Как? Обнакновенно! Целует, целует в шейку, возьмет да и прокусит. И сосет. Ну и сбежал этот кровосос, когда его арестовать хотели.
