Выпускник Дерптского университета. Я много слышал о вас еще, когда учился в Германии. И очень польщен тем, что смог вам оказать эту маленькую услугу.
— Я так вам благодарен. Все это похоже на чудо, вы, этот подземный ход…
— Ничего особенного, я по специальности археолог, палеонтолог, наша задача — вытаскивать ценности из-под земли. Подземный ход сейчас же заполнят землей, камнями и утрамбуют, а нам с вами лучше как можно быстрее уехать отсюда. Идемте! Экипаж ждет!
Они вышли во двор, где их ждала карета.
Зонтаг-Брук распахнул дверцу, сделал приглашающий жест, подождал, пока Улаф усядется, и взобрался в карету сам:
— Гони!
Возница тронул вожжи, рысаки помчали. Окна кареты были занавешены. Рессоры смягчали качку. А сразу после отъезда этой кареты через тот же подземный ход люди Зонтага-Брука помогли покинуть тюрьму другому человеку. Это был художник-фальшивомонетчик Федор Дьяков, он же Зигмунд Големба.
Улаф об этом не знал, он с радостью ощущал, что карета уносит его от места страданий.
Через полчаса езды стало ясно, что выехали за город, карету стало мотать сбоку набок.
— Подъезжаем! — сказал добрый тролль. — Господи! Как они вас измучили! Кожа да кости. Сейчас мы хорошо поужинаем.
— Более всего мне хочется уснуть, — сказал Улаф, — по-человечески, в кровати.
— И это от вас не уйдет, дружище! — сказал Зонтаг-Брук, — сейчас слуги согреют ванну, потом будет ужин и сон.
Карета подъехала к одинокому загородному дому. Он был окружен высоченным забором.
Каретники во дворе были каменными. Неподалеку от дома находился фонтан с мраморными наядами. Два фонаря на высоких каменных воротах бросали лучи на кочковатую безжизненную равнину.
Улафа уложили в ванну, дали чистое белье, одежду и полотенце. Причем и белье, и одежда точно подошли ему по размеру. Все это его восхитило и удивило.
Затем был ужин. Жаркое из свинины. Вина не подавали. А на десерт предложил торт в виде тюремного замка.
— Сам стряпал! — признался Матвей Зонтаг-Брук, — люблю сладкое, это моя слабость.
Правда, вкусно?
— Это торт с особым значением, как я понимаю? — сказал Улаф.
— Да мы съедим этот проклятый тюремный замок, где вас так истязали! — воскликнул добрый тролль. — Проклятие тем, кто мучает ученых! Пусть все палачи горят в аду!
После ужина Улафа отвели в уютную спальню, где пуховые перины и подушки приняли в свои объятия его измученное тело.
Утром он снова принял ванну, затем был завтрак.
