Вдруг раздался над площадью истошный вопль:
— В карман залез! Держи вора!
И Иван Иванович почувствовал, как чьи-то железные пальцы сдавили его горло. Хрипя и извиваясь, пытался он вырваться, напрасно! Его держали уже трое.
Крепыш в гороховом костюме кричал:
— Этот вот, к тому вон господину в карман залез! Господин бакенщик, посмотрите, все ли цело у вас в карманах?
Человек в смазных сапогах, широких грузчицких шароварах и в украинской вышитой рубашке с пояском быстро обшарил карманы своих шаровар и завопил громче пароходной сирены:
— Кошеля нема та часов именных!
К нему подвели Ивана Ивановича:
— А ну-ка, господин бакенщик, теперь вот у него карманы проверь!
— Протестую! — вскричал Иван Иванович, отведите меня в часть, там я скажу, кто я такой.
Смотрите, вам всем не поздоровится!
— Это тебе сейчас не поздоровится! — шепнул ему на ухо человек в гороховом костюме, дыхнув табачным перегаром. И человек этот был прав.
Грицко Петрович сунул корявую руку во внутренний карман сюртука Ивана Ивановича, извлек оттуда часы и закричал:
— Дивысь! О це они самые, именные!
«Гороховый костюм» взял у него часы и во всеуслышание прочитал:
— Грицко Петровичу Кероненко за безупречную службу от Сибирского речного пароходства как лучшему баканщику на пути в Сибирь!
Грицко Петрович в тот же самый момент дал ужасающую по силе затрещину Ивану Ивановичу Трущеву, так как извлек у него из другого кармана и свой кошель.
— Ну, что будем делать, Грицко Петрович? — спросил у бакенщика «гороховый костюм», — в полицию его поведем? Или вы сами его поучите, по-своему, по-речному?
— Сами поучимо! — ответил Грицко Петрович и стал звать брата.
— Панас! Ходи сюда, цего хмыря вязать!
Как ни кричал Иван Иванович Трущев, он не вызвал сострадания толпы, а только смех и улюлюканье. И его пинали и плевали ему в лицо, пока Грицко Петрович и Панас Петрович волокли его, связанного, как басурманского пленника, к своей большой лодке, прикрепленной к колышку на берегу Ушайки.
Лодка поплыла по направлению к обширному Семейкину острову, где у Грицко Петровича и Панаса Петровича был построен добротный дом. Вокруг этого дома бродили свиньи, которые паслись свободно, так как с острова они сбежать никуда не могли. И было этих свиней великое множество.
Еще на острове были могучие заросли дикого хрена. Братья натирали его на зиму по целой бочке. Часть сбывали на базаре, а часть съедали сами в качестве приправы к свинине.
