— Хорошо, я, со своей стороны, тоже сделаю все возможное. Потом встретимся.
Ночные люди
Евгений Аристархович не слишком-то изощрялся в разнообразии. Он велел привести к нему еврея Каца, подергал его за пейсы и сказал:
— Я тебя сейчас спрашивать ни о чем не буду, сначала я прикажу тебя посадить в одну маленькую ямку. После того как ты там посидишь денек-другой, ты мне все быстренько расскажешь.
И бедного Самуила Каца отвели темными коридорами и столкнули в ту самую яму, где прежде сидел Улаф Страленберг. Теперь в яме сидели уже другие бандиты, но нравы их были те же самые, что и у их предшественников.
Самуил Кац и представить себе не мог, что такое может быть.
На третий день Евгений Аристархович, как и обещал, вызволил Каца из ямы. Когда несчастного ввели в кабинет, Евгений Аристархович ласково спросил:
— Ну, что, жидовская морда, будешь все рассказывать или хочешь еще побыть в яме?
— Все, что угодно будет вашему превосходительству, все буду-таки рассказывать, как перед Господом Богом.
— Расскажи, что делает живущий в твоем доме швед по имени Улаф Страленберг.
— Он занимается наукой, химическими опытами. Может быть, мне, старому дураку, не надо было его пускать на квартиру, не надо было ему верить, может, он там и делает фальшивые деньги, но я таки никаких денег у него не видел, клянусь мамой!
— Видно, придется тебя спихнуть в яму еще недели на две!"
"— Ваше превосходительство! Ради всего святого на свете! Не губите бедного Каца! Я не видел фальшивых денег, ей-богу, ваше!..
Кац упал на колени и стал целовать ботинки Евгения Аристарховича.
— Встань! Какие опыты делает он, расскажи?
— Не знаю. Он занимается этим в подвале. Что-то смешивает в колбах, что-то там кипит-таки в них, испаряется.
— Кто к нему ходит?
— Господин Горохов бывает.
— О чем говорят?
— О разном, о погоде…
— По делу говори, а то…
Кац мучительно соображал, что же такое сообщить Евгению Аристарховичу, чтобы отпустил бы Каца на свободу, но даже и под страхом мучительной смерти не мог он оговорить невинного человека.
И вдруг он вспомнил!
— Не знаю, будет ли вам это интересно, но ученый швед проявил своей кислотой чертеж на каменном столе.
— Интересно! Что за чертеж?
— Я не знаю. Этот чертеж еле виден, а я давно слаб глазами. Я вам скажу, какие-то извилины, вот как у меня, на моих старых руках.
— Что еще?
— Больше ничего такого не знаю.
— Ладно. Сейчас пойдешь домой, запомни: ты здесь не был, ничего не видел, и не слышал! Следи за каждым шагом этого шведа.
