Кажется, будто я дала ему пощечину. Думаю, что он надеялся на другой ответ, что, возможно, есть такой, который не выстроил бы стену между нами, не то, чтобы мы вообще существовали.
– Что значит так сильно? – спрашивает он, теперь совершенно отстраненно, никаких эмоций, даже гнева.
– Именно то, что ты думаешь, – шепчу я. – Это… так она говорит мне, что она… – Я замолкаю, не в силах произнести это.
Так она говорит мне, что любит меня.
Она единственный человек, который когда-либо это говорил.
– Извините, – говорю я им, мои плечи опускаются.
– Я не знаю, что еще сказать. – Я поворачиваюсь к Рэйвен. – Не ненавидь меня, пожалуйста. Я пойду, не буду вас беспокоить, ребята. – Мой взгляд падает на Кэптена и снова возвращается к ней. – Но просто… не ненавидь меня.
– Иди, – говорит Рэйвен, ее глаза скользят по Кэптену. Что-то проходит между ними прежде, чем она оглядывается на меня. – И сделай это быстро, Виктория.
С легким кивком и тяжелым сердцем я отступаю, не в силах встретиться взглядом с Кэптеном.
– Я ожидала этого, так что сумки уже упакованы, – признаюсь я.
– Я уеду через несколько минут.
Я успеваю пройти несколько метров, прежде чем Кэптен говорит:
– Что ж, в таком случае мы пошлем кого-нибудь за ними.
Мой взгляд скользит через плечо, и я хмурюсь.
– Тебя заселят меньше чем через час, – говорит мне Рэйвен, беря Мэддока за руку.
Я снова поворачиваюсь к ним лицом.
– Ты хочешь, чтобы я осталась?
Она переводит взгляд с Кэпа на меня.
– Я тебе говорю.
Мэддок и Кэптен обмениваются взглядами, а затем он и Рэйвен уходят, оставляя меня и Кэптена одних.
– Мне жаль, Кэп…
– Не надо, – обрывает он меня, подходя ко мне вплотную, но я не съеживаюсь.
Он, похоже, готов что-то сказать, но я не могу догадаться, что именно. Его глаза ничего не выдают. В ту секунду, когда лед внутри них начинает таять, он резко отстраняется, уходит за деревья, потом поворачивается, чтобы посмотреть на меня еще раз.
– Добро пожаловать домой, красавица. – Он широко раскидывает руки, особняк будто насмехается надо мной у него за спиной.
– Возможно, тебе стоит держать ухо востро.
Мой лоб напрягается, а пульс учащается.
Это значит, мы теперь враги?"
"Напряжение в его глазах кричит о том, что ответ – нет, он не хочет, чтобы я была врагом.
Тем не менее в следующий момент я подумываю о том, чтобы убежать, исчезнуть, только эта мысль испаряется, лишь появившись, потому что цена ухода слишком высока.
Я бы потеряла все, чего у меня никогда не было и чего я всегда хотела.
