Радовалась идиотской еде – обычным макаронам с сыром и хот-догам или рису с соусом. Знаю, глупо, но в то время мать впервые в жизни заботилась о том, чтобы я не осталась голодной. Я уже была в том возрасте, когда могла сама сделать себе хлопья, так что мне казалось, что это круто. Длилось все это где-то год.
– Что произошло?
– Я все испортила.
– Как?
Сделав глубокий вдох, я смотрю на Мэддока.
– Своим половым созреванием.
Его лицо на секунду застывает, и в его глазах мелькает гнев.
– Рэйвен.
– Он стал все больше обращать внимание на меня и «пренебрегать ею», как она говорила.
Мать избила меня, приказала не показываться ему на глаза, если я не могу держать язык за зубами. – Я помню, как сильно она тогда разозлилась. – Что было довольно сложно, учитывая, что моей «комнатой» было небольшое пространство между столом и диваном, который, в свою очередь, служил мне кроватью.
Черт возьми.
– Он заставил ее думать, что его влечет ко мне, ребенку, нарочно, чтобы все испортить между ними?
Она кивает.
– Он не мог просто уйти, она бы поняла, что что-то не так, и, возможно, вернулась бы.
Донли не мог так рисковать.
Мы обе резко поворачиваем головы в сторону, когда раздается громкий треск. Пламя поднимается по краям домика у бассейна, охватывая его за считаные секунды.
Я оглядываюсь на Эстеллу.
– Что ты имеешь в виду, говоря, что он заставил ее думать, что он такой же безумный, как и человек, который ее погубил? И ты сказала, что он видел меня. Если это правда, то почему он тогда не привел меня сюда? Он мог бы предотвратить все это.
– Женщина мне ни к чему. – Ее глаза скользят по траве. – Вот что Донли сказал молодой горничной, когда уволил ее в день, когда пришло ее УЗИ.
– Я… – Мои руки взлетают к волосам, пытаясь разобраться в этом, когда огонь проносится через двор по идеальной линии, поражая правый конец дома."
"– Рэйвен! – Мой взгляд устремляется к раздвижной двери. – Мы должны идти, сейчас же!
Я киваю, затем тянусь к Эстелле, но она отмахивается от меня.
– Давай, мы должны убираться отсюда.
– Иди.
– Я сожгу это гребаное место до основания.
Она грустно улыбается тюльпанам, протягивает руку, чтобы провести пальцами по мягким лепесткам.
Она опускается перед ними на колени.
– Я умерла в этом доме давным-давно, – шепчет она. – Это правильно, что мое тело останется вместе с его.
– Эстелла…
– Рэйвен, сейчас же! – Джио снова кричит, и внезапно у него за спиной возникает Бас.
Я пристально смотрю на Эстеллу, опускаясь рядом с ней.
