– Но…
Я посмотрела в дальний конец зала, где хозяйка трудилась над новой шпалерой. Не договорив, я пошла к ней.
Ткачиха была фэйкой: полноватой и светлокожей. Через плечо перевешивалась тугая коса черных волос. Одета женщина была в теплую красную кофту, коричневые штаны и сапоги на теплой подкладке. В такой одежде удобно работать. Нечто подобное было надето и на мне и скрыто под тяжелым синим плащом.
Хозяйка магазина прекратила работу, проворные пальцы замерли.
– Что желает госпожа? – спросила она, подняв голову от станка.
Она приветливо улыбалась, однако серые глаза смотрели отрешенно. Похоже, мысли ткачихи витали где-то далеко, и улыбка не могла скрыть тяжесть на душе.
– Меня заинтересовала шпалера с гербом Двора ночи, – сказала я. – Такую ткань я вижу впервые. Как она называется?
– Этот вопрос мне задают едва ли не каждый час, – сказала ткачиха.
Ее губы продолжали улыбаться, но глаза…
– Прошу прощения, что мой вопрос добавился к остальным, – пробормотала я, почувствовав неловкость.
К нам подошла Элайна. В одной руке сестра держала пушистое розовое покрывало, в другой – такое же, но пурпурного цвета.
– Не надо извиняться, – отмахнулась ткачиха. – Ткань и впрямь необычная. Как же тут без вопросов?
Женщина провела ладонью по деревянному корпусу станка.
– Я называю эту ткань Пустотой. Она поглощает свет. Краски на ней обесцвечиваются.
– Ты сама ее соткала? – спросила Элайна, глядя на шпалеру.
Ткачиха кивнула. Как мне показалось, с гордостью.
– Мой недавний опыт.
Хотела проверить, можно ли соткать темноту. Не я первая пытаюсь это сделать. Интересно стало: сумею ли я опуститься глубже и дальше других ткачих?
Я сама побывала в пустоте. Ткань, созданная этой женщиной, очень напоминала увиденное мной.
– Зачем?
Серые глаза ткачихи вновь взглянули на меня.
– Мой муж не вернулся с войны.
Искренние, открытые слова. В моей душе они прогрохотали, как лавина. Мне было тяжело выдерживать ее взгляд, слушая продолжение рассказа.
– Я попыталась соткать Пустоту на следующий день после известия о его гибели.
Но ведь в Веларисе не существовало воинской повинности. Значит, муж ткачихи отправился добровольцем. Заметив мое недоумение, женщина тихо добавила:
– Он посчитал, что так будет правильно. Решил помочь сражающимся. Нашел единомышленников. Они примкнули к легиону Двора лета. Муж погиб в сражении за Адриату.
– Прими мои соболезнования, – прошептала я.
Элайна повторила мои слова.
