Раньше тебя, меня и Аза ненавидели за то, что мы из себя представляем. За наше положение. А в этот раз… мы послали их воевать. Я их послал, Риз. И среди недовольных не только воины-забияки, но и женщины. Они считают, мы отправили иллирианцев на юг, чтобы отомстить за издевательства и унижения детства и юности. Представляешь? Когда-то Девлон и его мо́лодцы измывались над нами, а теперь мы взяли реванш, бросив иллирианских воинов в самое пекло.
Мысли нелепые, но очень опасные.
– В таком случае надо действовать осторожно.
Найти, откуда распространяется отрава, и заткнуть ядовитый источник, но миролюбивым образом. Это не сражение, откуда выходишь с боем и жертвами, – пояснил я, заметив удивленно вскинутые брови Кассиана.
– Никаких сражений, – согласился Кассиан, почесывая подбородок.
С предателями, служившими Амаранте, было проще. Здесь же предстояло разбираться не с врагами, наводившими ужас, а с соратниками, у которых помутился рассудок.
Кассиан смотрел на дом, знакомый нам с детства. В зимние дни здесь всегда бывало сумрачно.
Огонь, что потрескивал в очаге, навеял воспоминания о матери, готовившей нам еду. Сердце наполнилось знакомой душевной болью. Воспоминания о бурных днях с Фейрой – недавние. Но существовал другой, глубинный пласт, связанный с детством. Весь дом пропитался прошлым.
– Сюда на праздник слетится много воинов, – продолжал Кассиан. – Я могу остаться. Понаблюдать, как будут разворачиваться события. Возможно, раздать подарки ребятне и вдовам. Что-то по-настоящему нужное, о чем они сами из гордости никогда не попросят.
Мне понравился замысел Кассиана. И все же…
– Подарки подождут. Ты проведешь праздники дома.
– Ты не думай. Меня это совсем не тяготит.
– Я хочу видеть тебя дома. В Веларисе.
Удивительно, но Кассиан до сих пор верил в иллирианскую сопричастность. А дорогие иллирианские соплеменники вытирали о него ноги, причем с самого детства.
– Мы отпразднуем День зимнего солнцестояния в семейном кругу. Соберемся все.
Даже если мне придется воспользоваться властью верховного правителя и приказать ему.
– А тебя-то что гложет? – вдруг спросил Кассиан.
– Ничего.
В общем-то, у меня не было причин для недовольства. Невозможность постоянно резвиться с Фейрой в постели я бы не назвал таким уж серьезным осложнением. И потом, это касалось только нас двоих.
– Риз, я же чувствую, ты чем-то подавлен.
Кассиан видел меня насквозь."
"Я вздохнул, подняв голову к древнему потолку, усеянному пятнами сажи.
