И поэтому же ни один из них не знал, что перед этим мы все трое сплелись во сне?
– В действии тумана не было ничего личного, и ты не виновата в своей восприимчивости. Мне следовало быть начеку. Следовало ожидать чего-то подобного.
– Похоже, ты был слишком занят.
– Это не оправдание. Мне следовало лучше контролировать ситуацию.
Я опять оглянулась на него – он стиснул челюсти.
– Если не применять принуждение, ты не можешь контролировать все.
– Кто такое говорит?
– Я говорю.
Кастил ухмыльнулся.
– Что ж, в этом ты права.
Я не могу контролировать тебя. Если бы мог, наверное, жизнь была бы легче, но, если честно, я даже пробовать не хочу. Ты делаешь жизнь такой… интригующей.
Ох уж это его словечко! Скривив губы, я отвернулась обратно.
– Принцесса?
– Что?
– Я видел ее. Эту слабую усмешку. – Он наклонился, опустив подбородок к моей шее. – Почему ты по-прежнему прячешь от меня свои улыбки?
Его грудь поднялась в глубоком вдохе, и он выпрямился.
– У тебя такая прекрасная улыбка. И твой смех. И ты… ты так редко смеешься, но когда ты это делаешь…
Я закрыла глаза.
– Когда ты смеешься, словно бы наконец рассеивается этот проклятый туман. Словно первые лучи солнца пробиваются сквозь тучи после сильной бури, – сказал он без тени смущения. – Твой смех так же прекрасен, как твоя улыбка. Помнишь, я говорил, что он показался мне знакомым? Я не лгал.
Я прерывисто выдохнула и открыла глаза. Золотая листва блестела еще ярче.
– Я… я не знала, что по-прежнему могу улыбаться и смеяться, и даже не знаю, делала ли я это до тебя.
Герцог уверял, что Деве такое не подобает.
– Я хочу убить его еще раз.
– Я тоже.
Мы проехали еще немного. Киеран все так же был далеко впереди, я его почти не видела. Я подумала о том, что видела прошлой ночью. О том, что на самом деле вспомнила.
– Помнишь, я рассказывала про тот жуткий стишок из моего сна?
– Вряд ли такое можно забыть, – сухо ответил он."
"– Его читал мне отец.
Кастил замер за моей спиной.
– Что ты сказала?
– Кроме последней части про то, как цветок срывают и он кровоточит.
Я по-прежнему не знаю, кто это говорил. Это мог быть герцог или какая-то извращенная часть меня – не знаю. Отец произносил начало – про миленький цветочек. Я об этом забыла. Бывало, он называл меня так. Как я могла забыть?
Кастил прижал меня крепче.
– Не знаю, но плохое часто запоминается лучше, чем хорошее.
Разве это не правда?
– Тебе снился отец?
– Да. Я вспомнила, как нашла его той ночью. По крайней мере, я так думаю.
