Как и в случае с Беккетом, я еще не начала вытаскивать из слишком уж неглубокого колодца приятные и счастливые воспоминания, как жар усилился. Мои руки окружило слабое свечение; я ощутила, как боль Делано внезапно резко усилилась, а затем ослабла.
– Боги, – хрипло прошептал Джаспер.
– Я что, опять свечусь? – спросила я.
– Да, – ответил Кастил. – Как луна. Красиво.
Делано содрогнулся, и я почувствовала, как исчезает последняя струйка боли. Он дернул ушами и навострил их, а потом поднял голову и оглянулся на меня.
Я как раз убирала руки.
– Привет, – сказала я, и, клянусь, вольвен улыбнулся.
– Делано? – Кастил подался вперед. – Можешь обернуться?
Делано перевел взгляд на принца и опять содрогнулся. Когда мех начал истончаться, Киеран сдернул с себя рубашку и бросил на живот Делано. У того начали удлиняться ноги, втягиваться когти, мех сменился бледной кожей. Через мгновение Делано принял человеческий облик.
Я отодвинулась назад. Никогда не перестану изумляться превращению вольвенов.
Делано сел и, подняв правую руку, вытер кровь, под которой не оказалось раны – только покрасневший неровный участок кожи.
Он опустил руку и встретился со мной взглядом.
– Делано, что там происходит? – спросил Кастил.
Вольвен оторвал взгляд от меня и повернулся к нему. Его грудь поднималась и опадала в равномерном дыхании.
– Они идут. Вознесшиеся.
Глава 35
– Они сжигают все, – сказал Делано, отрываясь от жареного мяса и воды. Мы сидели в крепости, в комнате рядом с обеденным залом. – Все, что осталось от Помпея.
Все леса от Помпея и до… Боги, наверное, до самого Нового Пристанища. Клан Мертвых Костей? – Его голые плечи напряглись. Он потянулся за водой. – Не представляю, как они могли выбраться. Наверное, они все погибли.
Мой пустой желудок скрутило тошнотой. Мне не нравились эти людоеды с их привычкой носить человеческую кожу, но я не хотела, чтобы их всех перебили. Особенно когда узнала, что они пережили войну и пришествие Вознесшихся, скрываясь в лесах.
– Мы поняли, что это не простой пожар, как только увидели Помпей.
Там их было немного. Может, десятка два гвардейцев. Но разжечь такой пожар? Чтобы воздух почернел от дыма? Мы знали, что это не все.
Он так крепко сжал стакан, что побелели костяшки пальцев.
«Мы».
Но вернулся только он, и я понимаю, что это означает.
Я посмотрела на Кастила, который стоял по другую сторону стола.
Выражение его лица было абсолютно невозмутимым, но я чувствовала внутри него бесконечную ледяную ярость.
