Мне придется с этим смириться.
И я смирюсь.
Потому что наше соглашение остается в силе. Я не разорву его только из-за своих чувств или из-за того, что мои чувства задеты. Мой брат гораздо важнее."
"Я подняла голову и устремила затуманенный взор на древнюю каменную стену. Народ Солиса, да и те, кто называет своим домом Атлантию, гораздо важнее того, что я чувствую. Брат Кастила гораздо важнее, как и все имена, начертанные на стенах в подземных залах.
Мы с Кастилом можем менять мир. Мы можем положить конец Вознесениям и тому, что они означают.
Я поднялась на ноги и нетвердой походкой направилась в маленькую ванную, радуясь, что Кастил не вернулся, когда я пребывала в разобранном состоянии и переживала внезапное осознание. Я смыла с лица слезы, а потом разделась и облачилась в ночную рубашку, которую едва ли можно назвать одеждой. Прохладная ткань скользнула по груди и бедрам и едва прикрыла зад. Завтра я подумаю над тем, действительно ли женщины спят в таких… лоскутах шелка, но сегодня я слишком устала, чтобы об этом беспокоиться.
Я заперла дверь и положила под подушку свой кинжал. Потом натянула одеяло, стараясь не думать о том, что оно пахнет Кастилом. Закрыла глаза и, утомленная всеми событиями дня, немедленно погрузилась в полное забытье.
Проснулась я от того, что кровать неожиданно прогнулась под чьим-то весом. Перекатившись на бок, вытащила из-под подушки кинжал.
Мое запястье перехватила рука, и в темноте раздался шепот:
– Ты собираешься пырнуть меня в сердце? Опять?
Глава 33
До меня донесся аромат насыщенных специй и хвои.
Кастил.
Подскочившее сердце не успокоилось.
– Почему бы тебе не отпустить мою руку и не узнать самому?
– Это похоже на «да», если я хоть что-нибудь понимаю, – ответил он.
Мои глаза привыкли к темноте. Свет лампы за пологом оставлял Кастила в тени, но он находился достаточно близко, чтобы я видела выгнутую бровь и насмешливый изгиб губ.
Обручен с другой.
Горячая волна гнева смела всю оставшуюся сонливость.
– Отпусти.
– Не знаю, сто́ит ли.
– Он лениво чертил большим пальцем круги на внутренней стороне моего запястья. – Кто-то очень рассердится, если ты ударишь меня и я залью кровью постель.
– Ты всегда можешь сам за собой прибрать.
– Получить удар кинжалом, а потом смывать собственную кровь? Есть в этой идее что-то в корне неправильное.
Я дернула руку, но она оставалась пришпиленной к кровати.
– Есть что-то в корне неправильное в том, что ты находишься здесь! Как ты вообще вошел? Я заперла дверь.
