А эмоционально, я полагаю, ты разнесла его в клочья.
Я закатила глаза.
– Тогда почему ты его спрашиваешь, если он не пострадал?
Киеран начал отвечать, но Кастил перебил:
– Он очень мнителен. Все время боится, что меня ранят или я перенапрягусь. Хочет убедиться, что я сплю восемь часов в сутки и ем три раза в день.
– Ага, именно так, – с шутовским видом подтвердил Киеран.
Кастил одарил его ухмылкой и повернулся ко мне.
– Идем. Твой подарок ждет.
Так и не поняв, о чем толковали эти двое, я пошла следом за принцем, начиная подозревать, что это за подарок.
Возмездие. Воздух напитан металлическим запахом крови. Свежей. Примешавшийся к нему тошнотворно-сладкий цветочный аромат подтвердил мои подозрения еще до того, как я увидела, кто ждет меня в камере, перед которой остановился Кастил.
Прикованный цепями к стене, с широко раскинутыми руками и связанными ногами, там стоял лорд Чейни. Определенно, он знавал лучшие дни. Один глаз у него отсутствовал. По лицу тянулись глубокие порезы от моего ножа. Из приоткрытого рта струйкой текла кровь.
Рубашка разорвана, и на груди кроме раны, которую я уже видела, красовались еще два глубоких пореза. Прямо под горлом и по всему узкому торсу кожа была разорвана когтями. Охватывающие запястья и лодыжки кандалы были снабжены шипами, которые впивались в кожу до крови. Наверное, он страдает от невыносимой боли.
Но я не испытала ни капли жалости, глядя на вампира.
– Ты его не убил, – сказала я, и Вознесшийся открыл глаза. Красного в них было больше, чем черного.
– Нет. – Кастил прислонился боком к решетке и наклонился ко мне. – Хотел убить. До сих пор хочу. Сильно. Но он не меня ранил, не в мою кожу впивался. Не мою кровь похитил.
У меня опять заколотилось сердце, пока я переводила взгляд с вампира на Кастила.
– Возмездие твое, если хочешь, – продолжал он. – А если нет, я буду твоим клинком, и эта тварь закончит свое жалкое существование. Выбор за тобой.
Он вытащил из сапога клинок и протянул между нами. Это был мой вольвенский кинжал.
– Он в любом случае твой, вонзишь ты его сегодня в сердце Вознесшегося или нет.
Я без слов взяла костяную рукоятку, приветствуя ее холодную тяжесть, и опять посмотрела в камеру.
– Он не говорит?
Прежде этот Вознесшийся болтал не затыкаясь.
– Я вырезал ему язык, – объявил Киеран.
Мы с Кастилом повернулись к нему.
– А что? – Вольвен пожал плечами. – Он меня раздражал.
– Ну ладно, – проговорил Кастил.
Вознесшийся жалобно заскулил, снова привлекая мое внимание.
