Произнес несколько обтекаемых фраз, извиняясь за опоздание и объясняя свою задержку последствиями вторжения. Возможно, так оно и было. Или же, приняв приглашение, он до последнего момента решал, стоит ли отправляться на встречу.
Его отношения с Хелионом были почти такими же напряженными, как с нами. Похоже, одному Тесану удавалось ладить с ним — блага нейтралитета. Увидев Таркина, Каллиас сделался еще холоднее и еще больше отстранился.
Таркина и его спутников представили, как того требовал этике встречи, а затем…
К Тесану подошел слуга и довольно громким шепотом сообщил о прибытии Берона со всеми сыновьями.
С губ Мор тут же исчезла улыбка, а ее глаза погасли. Мои тоже."
"Внутренняя враждебность, с какой мои друзья встретили весть о появлении Берона и его свиты, могла бы вскипятить воду в зеркальном бассейне и сварить несчастных рыб. А в зал уже входили верховный правитель Двора осени под руку с женой. Их сыновья следовали сзади, выстроившись по старшинству.
Красно-коричневые глаза матери Ласэна осматривали комнату, словно она искала отсутствующего сына. Ее взгляд задержался на Хелионе. Тот приветствовал ее шутовским кивком. Она быстро отвела глаза.
В Подгорье эта женщина спасла мне жизнь, отблагодарив за то, что я спасла жизнь Ласэна.
Наверное, сейчас она удивлялась, почему его нет с нами. Интересно, слышала ли она состряпанные мною лживые истории? При всем желании я не могла ей рассказать, что Ласэн сейчас находится на континенте, разыскивая исчезнувшую королеву Вэссу и союзников в грядущей войне.
Берон — узколицый, с каштановыми волосами — смотрел только на собравшихся верховных правителей. Зато его сыновья оскорбительно пялились на нас. Возмущенные перегрины предостерегающе качнули крыльями. Когда один из сыновей Берона нагло и оценивающе посмотрел на Крессэду, Вариан оскалил зубы. Однако Берон и не думал одергивать распоясавшихся «детишек».
Это сделал Эрис.
— Довольно, — прошептал он младшим братьям.
Те притихли.
Возможно, Берон видел вызывающее поведение сыновей, но не счел нужным вмешаться. А может, просто ничего не заметил. Его лицо оставалось непроницаемым. Пройдя половину расстояния до нас, он остановился, сложил руки на груди и нахмурился, словно мы были стаей шелудивых собак.
Берон. Самый старший по возрасту и самый отвратительный.
Связующая нить дрожала, словно придавленная темной горой ненависти Риза.
