Казалось, что у него даже по темным волосам пробегает раздраженная искра, или нет, не казалось. Пробегает. Я бросила короткий взгляд на круглую лекарку, бестрепетно переставляющую флаконы, и поёжилась. Злит дракона и не боится.
— Ляг обратно.
Голос у Рейнхарда был тихий и жуткий, и я неожиданно для себя резво заползла под одеяло обратно под давящим взглядом.
— Итак, что именно произошло? — лекарка подняла меня за подмышки, словно манекен, усадила в подушки и сунула в руки какое-то пойло.
— Пей залпом, гадость редкая.
Я выпила и не поморщилась. Мелочи, я и не такое в своей жизни пила, когда мама отчаявшись вытащить меня из больницы легально, прошла частым гребнем по рецептам народной медицины.
— Плац поднялся, поэтому я споткнулась, — я отдала стакан изумленной лекарке, а Рейнхард бесстрастно меня поправил:
— Зацепилась левой ногой за правую.
— Это неправда!
— Инцидент увековечен записывающим камнем.
Не может быть! Неужели я настолько слаба, что не могу пробежать даже десяти метров? Я же бегала раньше прекрасно… или нет? Попыталась вспомнить, когда последний раз бегала, но не смогла, даже из поместья Тарвиш я убегала быстрым шагом.
"
"К тому моменту, как я выбралась из своих мыслей, стало ясно, что Рейнхард умудрился выставить лекарку и теперь с интересом изучал меня. Бледность уже сошла на нет, и сам он казался мне повеселевшим.
— И как ты можешь пить эту гадость? — вдруг спросил он.
Я сначала растерялась, а после поняла — это он про лекарство.
— Я часто такое пила, — призналась честно. — С двенадцати лет по больницам, то операции, то уколы, то капельницы, настои мать носила, некоторые прямо полынь по вкусу. Горькие. Я бы себе руку, наверное, могла откусить, лишь бы выбраться и жить нормальной жизнью.
Сказала и тут же ощутила неловкость. Зачем я все это говорю Рейнхарду? Он же не об этом спрашивал.
— Лишь бы выбраться и жить нормальной жизнью… — задумчиво повторил тот.
— Я могу понять.
Лицо его словно расслабилось, стало мягче, человечнее. Взгляд упал на его губы, слишком нежные для воина. И мужчина с такими губами, сражался с перевертышами в том возрасте, когда я цеплялась за маму и верила в сказки, что после операции буду, как новенькая.
— Я слышал ты училась в своем мире.
— На истфаке.
— Это?.
— Исторический факультет. Я специализировалась на древнейших цивилизациях, в частности на шумерской.
