Ум поспешно перебирал воспоминания, и я вдруг поняла, что никогда не видела на нем золота. Только серебро. Даже в ректорском кабинете все говорило о хорошем, но строгом вкусе, который не потерпит чрезмерной роскоши. Темно-изумрудные портьеры, бирюза стен, мебель черного дерева и… серебряный графин, серебряная чернильница, серебряный зажим для бумаг… Даже темномагический запрещенный артефакт был оправлен в серебряное кружево.
— Но он не может быть антом, его должность и… Все остальное… Я читала, что черные волосы — признак чистоты драконьей крови.
Драконицы счастливо переглянулись и устроились на соседних креслах с видом заядлых сплетниц.
Рейнхард нир Саркан родился у первой наяры клана Винзо и двадцать лет вел ничем не примечательную жизнь. Что такое драконьи двадцать? Это примерно как старшеклассник в России, все тебя поучают, шпыняют и не разрешают лезть во взрослые разговоры. Однако, его возраст не помешал главе клана, давно остывшего к своей наяре, отправить ненужного сына на войну, чтобы немного прорядить толпу наследников.
В тот год ритуалисты дорвались до одного из основных источников магии на окраине Вальтарты, поэтому темные перевертыши гуляли по улицам, как у себя дома. Окраинные города пылали кляксами заклятий. Вот туда-то его и отправили, и… забыли на долгие восемь лет. Ходили слухи, что глава поставил крест напротив его имени в родовой книге Винзо.
Рейнхард однако выжил и хуже того, покрыл себя неувядаемой славой, вернув империи источник, в которому казалось было не подобраться.
И его отец был вынужден принять сына подобающе его заслугам и даже отправить в Академию вслед за братьями.
— Ну, — поторопила я бесстыдно. — Его поэтому сделали ректором?
— Нет! Ректором он стал всего полгода назад и… наверное недолго будет ректором. Он же военный!
— Говорят, они оставил ведомство на первого рыцаря, а значит, скоро вернётся обратно. Что-то нужно ему у нас, но что — никто не знает.
Я почти не вслушивалась в последние слова.
В груди у меня тяжело и горько бухало. Я уже видела изнанку драконьего мира, где за изукрашенными стенами совершаются насилие и предательство. Мысль о том, что когда-то Рей пережил все это, приводила в ужас. Я помню свои двадцать лет. Я знаю, как старит близость смерти. Как калечит вчерашнего веселого ребенка безнадежность усилий.
— Все началось из-за его единоутробной сестры. Альене.
Я тут же встрепенулась от искреннего удивления.
