За один день я упала до веи, которой и должна была стать изначально.
Я отступила от храмовых скамей, где клубились густые ароматы фиалок и роз, курились благовония и лился чистый голос арфы. Где собирались гости, кидая в мою сторону насмешки и полные ненависти взгляды. У меня просто не было сил находится здесь. Я сомневалась, что удержу лицо, глядя, как Клавис целует высокорожденную вейру Эльвиту, а брачное тату обхватывает одинаковыми браслетами их запястья.
Закрыв глаза я скользнула в темноту колонн и пустого темного коридора.
Храмовые служки собрались у центрального алтаря, и здесь было тихо и темно. Кто-то с силой дернул меня за руку и заключил в объятия, а когда я вскрикнула от неожиданности, зашептал:
— Тише, любовь моя, иначе нас услышат.
В темноте я едва различала лицо Клависа, но слышала его голос и тревога потихоньку отступала.
— Почему ты не в храме? — он собственнически коснулся губами моего лба. — Сразу после венчания, я дам тебе ранг первой наяры, и ты выйдешь к алтарю.
Ко мне.
Его слова царапнули мое и без того израненное сердце. Он сказал первой наяры, а это значит, что после будет и вторая, а, может, и третья. Сильные кланы часто берут наследнику несколько наяр, подчеркивая силу рода.
Наяры, как я успела понять, в этом мире были кем-то вроде наложниц, отличаясь от любовниц только полным бесправием. Становясь наярой, женщина обязалась душой, телом и магией принадлежать своему дракону, а тот, в свою очередь, обязался содержать ее достойно ее положения, платить ее долги и нести полную ответственность за совместных детей.
Сколько я не копалась в местной библиотеке, сколько не расспрашивала окружающий, я так и не поняла, что считается достойным. Одна из наяр отца Клависа жила по-королевски, разъезжая на магической колеснице и тратя на покупки безумные суммы, а вторую сослали в садовую пристройку и кормили вместе со слугами. Да и слуги над ней посмеивались.
Конечно, Клавис, не поступил бы так со мной. Я давно не наивна, вижу, какой страстью горит его взгляд, но страсть проходит.
А наярой становятся раз и навсегда. Да и не смогу я вечно быть второй. Бояться за наших детей, угождать ненавидящей меня Эльвите, кланяться высокорожденным, которые любят указывать землянкам их место.
—
Я слишком другая. Мне просто не стоило попадать в этот мир.
— Там душно, — шепнула я.
— Надо потерпеть, — неожиданно жестко заявил Клавис.
А после, словно стремясь загладить резкость, поцеловал меня в веки.
