Он искал пути вернуть силу. Примкнул к ритуалистам, пытал в лаборатории темных магов, даже драугов ловил. Пытал молодых, отданных семьей антов, пытаясь сделать их бесперебойным источником магии. Батарейкой.
К сожалению, батарейки жили недолго. Он был в отчаянии, пока к нему не пришел Клавис с безумной идеей сделать живой артефакт.
Маги делают артефакты из насекомых, а он сделает из человека.
Сама же Клео… их не интересовала. Ни его, ни Клависа. Сейчас смешно это вспоминать, ведь именно с Клео все началось, но тогда он видел только бледную полуобморочную девицу с опасным, иномирным происхождением.
— Она иномирянка… — возразил Байлок тогда. — Если она умрет, император нас не пощадит.
— А если и умрет? — возразил Клавис. — Что с того? Люди умирают из-за всякой ерунды, а весь мой клан подтвердит, что я ухаживал за ней, как за родной сестрой.
Конечно, если бы он знал, что этот чахоточный цветок — Истинная Рейнхарда, он бы не решился. И никогда бы не открыл биполярность иномирной магии. Забавно, но именно Клео оказалась виновата в смерти этих девчушек, которым не удалось похвастаться такими же удачными результатами.
Толк был только от Лоре.
Но Лоре могла вызывать демонов, на этот ее таланты заканчивались, то ли дело Клео, плетущая невиданной силы обереги и артефакты, а теперь оказавшаяся способной переродить душу дракона. Как же он хотел ее заполучить, но этот дурак Клавис умудрился полюбить собственную вещь и ни в какую не хотел ее отдавать.
Все-таки Байлок очень вовремя подкинул его матери идею отпустить девицу из клана.
Вейра Марите была истовой ритуалисткой, беспрекословно выполняющей его распоряжения.
Но к тому моменту, как он заполучил Клео… что-то произошло.
Рядом с его артефактом поселился волк, полностью составленный из черной магии, а сам артефакт сутками строил глазки Серебряному анту. Рейнхард сутками крутился около Клео, а когда их удалось хоть немного рассорить, около нее снова появился Клавис.
Весь этот грязный суд… Смерть Клависа была неизбежна, хотя и легла пятном на репутацию Байлока.
Пятном, о котором никто не узнает, но…
Но магия Клео искупала любой грех.
— Скажи мне, девочка, как твоя магия шагнула с тридцати единиц к тремстам?
Я упрямо мотнула головой скидывая руку Байлока со щеки.
Он не знал. По глазам видела.
— Твоя магия увеличилась на три сотни единиц и стала черной… Впрочем, можешь не говорить. Ты сама расскажешь мне обо всем, когда станешь полностью моей вещью.
— Рейнхард придет за мной.
