— у нее черная магия.
Вокруг ахнули, но я не предала этому большого значения. Нужно завершить незаконченное дело, это было важнее всего. Даже важнее меня.
Отвернувшись, наклонилась к Клавису, мягко собирая рассеявшуюся в воздухе магию — она не должна была пропасть. Она была очень важна. Откуда-то из глубины тела ко мне приходили слова:
— Мечом, магией, кровью, верностью и желанием, я беру душу этого дракона. Я отдаю половину, а взамен хочу целое, услышь мой голос, отец-дракон, дай новую жизнь взамен смерти.
Протянула руку к едва ощутимому маленькому шарику, собравшемуся в тугой комок магии на груди у Клависа. Легонько погладила его, словно котенка. Внутри пульсировало золотое семя — такое… прекрасное.
— Не трогай его! — голос вейры Марите ввинчивался в голову. — Не трогай, мерзкая черная магичка!
Кто-то схватил меня за руки, но я вывернулась, чуть подталкивая шарик вверх, от всего сердца желая ему радости, покоя, солнечных дней.
— Спи, — сказала, вкладывая в слова всю нежность, которую когда-либо испытывала к этому мужчине.
— Переродись новым драконом, и пусть твой новый путь будет светлым и полным любви.
Медленно поднялась с колен, и с удивлением огляделась. Вокруг меня образовался круг потрясенных лиц, драконицы и дракониры застыли в оцепенении.
— Черная магия, — повторил кто-то. — Как это возможно, что она сделала?
— Она его переродила, — ответил кто-то с придыханием.
— Но это невозможно! Нельзя переродить дракона, совершившего грех против связи Истинных!
— Схватите ее, — с новой силой завизжала вейра Марите.
Я потерла виски, мало понимая, что они все хотят от меня. Голова разболелась, и очень хотелось освоить какую-нибудь горизонтальную поверхность. И желательно, чтобы это была кровать. Выспаться бы.
Напротив меня остановились двое стражей в черных вуалях, заправленных за ворот длинных платьев и один из гвардейцев принца.
Совсем юный, он испуганно смотрел на меня.
— Простите, вейра, — сказал он тихо. — Я должен вас арестовать.
25. Похищение
В камеру меня со всем уважением сопроводили два стража, выделив вполне приличную комнату в двадцать квадратов. Здесь были и кровать, и книжный стол, и даже ширмочка для переодеваний. Да что там, даже душ был в отдельном закутке. О том, что это все-таки камера напоминали только решетки на окнах под потолком. Но окружающее пространство мало меня волновало, поскольку самым главным в интерьере мозг назначил кровать и тут же потребовал возлечь.
