"
"Блондин, нежно страхующий разъяренную черноволосую диву, не соответствовал версии, но я просто не знала, что думать. Если это не жена Клависа, то как можно врываться в уединение пары и так бесцеремонно вытворять опасные вещи? Меня такой молнией могло на месте убить.
Клавис перевел на меня взгляд и мягко улыбнулся.
— Не обращай внимания, любовь моя, съешь пирожное, пока я закончу.
В его руке загорелся перламутром атакующий огненный шар, а я послушно потянулась за пирожным, выбрав миндальное, как самое терпимое из всех.
Но на полпути ко рту, опустила руку. Невозможно же есть, когда на тебя так смотрят. Глаза у этой Альене сделались круглыми и словно бы беспомощными.
— Что ты делаешь? — спросила она с ужасом, и, не обращая внимания на мой ответ, вдруг закричала: — Рей! Рей!.
20. Добрая магия
Про Зов дракониц я только читала, но никогда не видела его вживую. Ее голос рассыпался мягким звоном по всему саду, на столе задрожали чашки, ложки, сам стол казалось наполнился гулом, проникшим в его деревянное тело.
Зов невозможно игнорировать, Зов подчиняет. Дракон, получивший Зов, вынужден либо оборвать его, либо помчаться на выручку адресату.
Несколько секунд во всем зелёном кафе стояла немыслимая тишина. Смолкли сверчки и птицы, даже ветер отступил, играясь вдали с зеленью акаций, но не подходя ближе. Я старалась не дышать, боясь нарушить эту тишину.
Клавис натужно рассмеялся.
— А ты думала, он тут же прилетит к тебе на выручку, глупая кукла? — он деланно веселился, но я видела проступивший на лбу пот и запавшую на переносице тревожную морщинку.
— В прошлый раз ты использовала Зов, когда колебалась между розовым и зеленым платьями.
Альене пошла красными пятнами, а Клавис, немного рисуясь, перекинул огненный шар в другую руку и почти дружелюбно обратился к блондину:
— Подумай десять раз, вейр, стоит ли с ней связываться. После замужества Альене снимет Зов с брата и перекинет его на тебя, будешь бегать за ней по первому требованию.
Блондин угрюмо усмехнулся, отзеркаливая боевую стойку, но огненный шар так и не сорвался с его руки.
Небо, совсем было разгулявшееся, сверкающее летним зноем, снова заволокло темнотой, поднявшийся ветер гнул деревья едва не вдвое. В кафе поднялся визг, шум, со стола попадали серебрянные приборы, мерзкое пирожное встало мне поперед горла. Мандрагора стелилась по озерцу зеленым ковром.
