— Но, маленькая Клео, уверяю тебя, он стоил своих денег, я использую его почти ежедневно, бессонница меня мучае не один год.
Наверное, я покачнулась, потому что нир Байлок проворно выбрался из-за стола и придержал меня за предплечье, пытаясь придать мне вертикальное направление.
— Я видела артефакт от бессонницы всего за пятьдесят золотых, — от потрясения голос звучал слабо и неуверенно. Четыреста монет — это стоимость дома в пределах столицы с полным штатом слуг! — Его мощность превосходила мощность моего браслета примерно в тридцать раз.
Я считала по формуле Уатта, та почти идентична расчетам вашего мира, погрешность незначительна.
— В том-то и дело! — вскричал нир Байлок. — Этим бессонником можно усыпить семерых человек на сутки. Или одного человека, но на семь дней. Такие артефакты скупают лекарские дома, а уж никак не отдельные дракониры. Дракониры не могут позволить себе проспать половину жизни. Ваш браслет уникален, ему нет равных в Вальтарте!
— Вот как… Благодарю за ответ, нир Байлок.
Высвободив руку, я, с трудом заставляя себя двигаться, выбралась в коридор, и едва закрылась дверь, прислонилась к стене.
Закрыв глаза, переживая приступ острой боли. Зачем же ты так со мной, Клавис?
Браслеты были мне безделицей, тонкий поток, вдеваемый в нить, давался играючи, но легкость не равна бесполезности, совсем не равна, Клавис. Вырвать, вырезать свое сердце из мякоти интриг этого мира, забыть ночи с Клависом, остаться собой. Отчаянно остаться собой.
Чеканя шаг, забыв про портальную комнату, я прошла сетью коридоров, давая себе остыть, принять предательство.
Но это оказалось труднее, чем я предполагала. В груди то бесилось злое пламя, требуя мести и боли, то горел ужас — кому я это желаю? Человеку, спасшему мне жизнь. Вложившему в умирающее бесполезное тело половину от своей магии.
Я заставила себя успокоится только открыв учебник по классике создания потока. Ниру Байлоку я не сказала, но поток мне дался давно и просто, но вот использовала я его подобно нити, делая защитную вышивку на вещах Клависа.
Мелькнула жалкая мысль завалиться в кровать и пореветь в подушку, но я заставила себя собраться.
— Сначала домашка, потом ужин, а после реви, сколько угодно, — сказала я зеркалу, за неимением другого оппонента.
То ответило картинкой взъерошенной девицы с нехорошим взглядом, которую не то, что целовать, даже пальчиком трогать боязно. Схватив учебник, я взобралась на постель и со всем комфортом настроилась тренировать давно изученное.
