Так что у нас два выхода — либо принять покровительство сильной державы и навсегда впасть в зависимость, получив быстрое развитие и весь опыт, который прошел мимо нас, но при этом — внешнее управление. Либо крепко держаться за свою землю и всегда быть в догоняющих…
— Либо приручить эту женщину так, что она станет любить Пески больше, чем Рудлог, — вдохновенно прервал его Мири. — Огненный цветок, однажды распустившийся в песке, давший жизнь и надежду… какая песня получится!
— Как бы этот цветок не спалил окончательно наши Пески, — жестко высказался Чет, глянув на Нории.
— Ты правда отказался от женщин из гарема? Выдержишь ли? Или потом придется снова наполнять твой цветник?
Нории покачал головой.
— В этом в любом случае не будет необходимости, — ответил он, и Мастер отчетливо скрипнул зубами. — Успокойся, Чет. Она будет моей.
Глава 7
В небесных чертогах уже почти месяц лили дожди, и братья Великой Богини, как всегда в ее сезон, тосковали по своей маленькой жене. Но не смели переступить порог ее дворца, стены которого были построены из белоснежного тонкого песка, дождя и лазурной текучей воды, создающей арки и окна, полы выложены плитами чистейшего сверкающего льда с вкраплениями застывших навечно на самом пике цветения желтых водяных лилий и пушистых нимфодей.
Каждый из супругов Синей Богини старался превзойти других в подарках: так появились вокруг лазурного дворца вечноцветущие сады от Зеленого; небесные своды, трепещущие воздушные занавески и ковры из теплой поземки от Белого, веселые змейки-прислужницы от него же, купальни из жидкого огня от Красного — в них любила греться и воспарять богиня после странствий по миру, светильники из застывших ломаными цветами золотистых молний.
Поблескивал в саду выстроенный Желтым павильон из ограненных кристаллов хрусталя, зависших в воздухе и тонких бамбуковых трубок, игравших музыку ветра, под которую так хорошо спалось; украшен он был большими зеркалами, в которых можно было увидеть прошлое и настоящее.
В небольшом ледяном кубе, стоявшем в спальне Синей пульсировало и вздрагивало живое сердце Черного Жреца, которое он вырезал своим кривым клинком и бросил к ногам богини, перед тем, как уйти туда, откуда нет выхода.
Поэтому и кочевала божественная любовь по чертогам своих братьев, покоряясь сезонам — никто из Великих не желал любить свою жену там, где насмешливо подрагивало, век за веком замедляя свое биение, кровоточащее сердце.
Над Небесным Градом шел дождь.
