— Вы думаете, это сделает меня добрее? — усмехнулся Тротт.
— Макс! — сурово рыкнул Свидерский, перевел взгляд на раскрасневшуюся девушку. — Ваше Высочество, простите нашу неучтивость. Лорд Тротт тоже очень сожалеет о своей резкости.
Алина покраснела еще сильнее, хотя, кажется, уже некуда было, стояла с совершенно несчастным видом. Матвей бросил на своего преподавателя тяжелый взгляд и потянул ее из палаты.
— Да-да, — холодно сказал Тротт им вслед, — приношу свои извинения, Ваше Высочество.
Она услышала, но не обернулась, только расправила плечи и презрительно фыркнула.
Совсем по-детски.
Алекс подождал, пока закроется дверь, постучал пальцами по опустевшему подносу. Макс лежал с закрытыми глазами, кривился и молчал.
— Макс, не забывайся, — предупредил его Алекс. — Эта девочка пятый человек в Рудлоге и представительница одной из самых могущественных семей в мире.
— Хватит нудить, Данилыч, — инляндец открыл мутные от боли глаза, — сам все знаю. Если она Рудлог, что с ее аурой?
Ректор пожал плечами.
— Самому бы хотелось понять.
— Алекс, ты иди, — попросил вдруг природник глухо. — К себе.
Свидерский покачал головой, встал.
— Я попрошу для тебя обезболивающего.
— Бесполезно, — Макс бледнел на глазах. — Иди, не стой над душой. И еще, Данилыч… — он вздохнул, сжал зубы, — организуй Поляне регенератор, у Марта должны были остаться.
Уже закрывая дверь, Алекс услышал из палаты друга болезненный, сдавленный выдох и стон.
Служба королевского протокола была в панике.
Накануне бала предполагалось, что высочайшие гости переночуют в подготовленных покоях, с утра примут участие в прощальном завтраке и разъедутся по домам. Но проклятое чудовище сорвало все планы, и теперь в срочном порядке нужно было организовывать завтраки, планировать совместный обед, украшать для обеда залы — отдельно для членов королевских семей и отдельно для их свит, думать, чем развлекать и отвлекать аристократов, проснувшихся раньше своих сюзеренов и молиться, чтобы этим изменения в протоколах закончились.
Однако молитвы услышаны не были, и около полудня выспавшиеся Величества решили посетить раненых в лазарете. Шаг был, безусловно, достойный и политически оправданный, но замученные врачи уже даже не находили сил кланяться и приветствовать венценосных посетителей. Впрочем, к этому все отнеслись с снисхождением."
"Не остались без дозы сладкого и придворные сплетники.
