И не мог никто из них одолеть другого — Красный был Войной, но соперник его был Смертью, и не было сильнейшего среди них. Оба они уже были покрыты ранами, и светящаяся божественная кровь текла на пылающую землю.
Возможно, так и сражались бы они до изнеможения или до уничтожения своего мира — и себя самих вместе с ним, но легкой птахой ринулась вниз богиня, прямо под опускающиеся клинки — и на мгновение дрогнул Черный, а Красный завершил удар и рассек его грудь, оттолкнул божественную сестру свою и замахнулся опять — добить соперника, упавшего на колено и упирающегося ладонью в землю.
И загрохотал от ярости — его удар принял на свой меч Белый, отодвинул его назад, закрыл брата грудью.
— Не смей вмешиваться! — ревел в ярости Красный. — Это наша битва!
— Закон поединка нарушен, — тяжело и гулко отвечал Целитель, отражая удары. Не нападая, защищаясь и не давая подойти к раненому Жрецу. — Серена уже вмешалась. Остановись, брат. Она тому причиной — пусть скажет свое слово.
Богиня тихо рыдала — и в то же время стихийная сущность ее усмиряла огромные волны, идущие по океанам к уцелевшим землям.
Красный полыхал огнем и выл от невозможности добраться до извечного соперника, но и он слабел от ран и двигался все медленнее."
"Слабел и Зеленый, молча держащий на себе мир и стабилизирующий взбесившиеся первоэлементы. Он по пояс уже погрузился в оплавленную землю, но не шевелился, терпел, и казалось, что скажи он хоть слово — и лопнет его сила, и вместе с ней лопнет шар Туры. То, что обычно держали они вшестером, сейчас лежало на его плечах.
И как не хватало сейчас Желтого с его умением сгладить спор, развести противников, восстановить равновесие. Но в этот самый момент их воплощенный в человеческое тело брат умирал от накрывшего приморский город раскаленного пирокластического облака — потому что эту жизнь проживал он на материке, ставшем местом последней битвы. Наконец, сердце его перестало стучать, и сущность его, разворачиваясь, начала подниматься в небесные чертоги, чтобы с ужасом обнаружить, что в его отсутствие произошло то, чего он так опасался.
Вот и Вечный Воин пошатнулся от усталости, не в силах поднять оружие, и тут же опустил меч Белый, склонил голову в знак примирения.
— Пусть она решит, — повторил он настойчиво. — Хватит боя, посмотри вокруг.
Возле остановившихся богов мерцающими пятнами распускались цветки пространственных переходов, и Черный за спиной Целителя поднимался на ноги — лицо его было искажено от боли и ненависти.
